Очищение
Шрифт:
И Солнце, на котором визуально незаметны все его жесточайшие метаморфозы. Вечно сияющее и не показывающее никому своих проблем.
Так и люди, на мой взгляд, делятся на тех, кто сияет всем вокруг. И глядя на кого, никогда не усомнишься что у него все в порядке. И на тех, кто всем и вся показывает свои болячки и неудачи. Считающие что кто-то что-то в этом мире им должен и кто в силу своей вечной унылости неспособны получить от этой жизни все причитающееся.
Если так рассуждать, то конечно, Толик был «солнцем» для всех своих многочисленных приятелей и знакомых. В силу природной живности и уверенности в своих силах он внушал людям его окружающим ту же уверенность. С Толиком им было просто, легко и они чувствовали, что словно нечто могучее на миг ограждало их от земных невзгод и проблем. Рядом с ним любой из его друзей был уверен, что именно этот человек никогда не бросит их в беде или оставит без сочувствия. И это не смотря на то, что Веккер всегда обладал здоровым чувством цинизма. Он любил говорить правду людям в глаза. Он получал от этого наслаждение и может самоутверждался за счет этого. Но он умел говорить правду людям так, что они сами улыбались от таких признаний. С шуткой и незлобно он мог пройтись по человеку, словно паровой молот, а человек еще и оставался доволен от такого надругательства. Если так можно говорить, то Толик был единственным человеком, кого любовь к правде и честности не сгубила. Не сломала карьеру или не заставила нажить массу врагов. Удивительно, но факт что его начальство даже любило выслушивать незлобное подтрунивание Толика над ними. И очень внимательно выслушивало редкие, но только по делу советы Веккера.
Полной противоположностью оказался Веккеру Семен. Это был человек, тяжело переживающий любой укол в свой адрес. Даже элементарная, вроде бы рабочая ситуация когда его просто передали в подчинение Веккеру, вызвало в нем какой-то внутренний протест. Как же так, ведь его не спросили! Не поинтересовались его мнением! Если бы не умение Толика все высказывать с улыбкой и даже факт переподчинения ему, то вполне возможно Семен возмущенный подобными делами закатил бы настоящий неподобающий оперативнику скандал. Но Веккер, словно маг-гипнотизер погасил в нем протест и заставил принять случившееся легко, как само собой разумеющееся. Еще накануне желавший окончательно уйти из управления Семен как-то подозрительно быстро воспринял, что ему снова надо стать чьим-то «спутником». Он безропотно взялся за намеченную ему Веккером работу и лишь в курилке на улице привычно пожаловался приятелям, что его вновь «пользуют» не по назначению. Ему бы в разработку. Ему бы проводить очередную операцию. А вместо этого он занимается не пойми чем, просто высиживая в Интернете свои рабочие часы.
Суть задачи, которую Веккер поставил перед Семеном, сводилась, в общем-то, к простому изучению содержимого достопамятного форума ВИЧ-инфицированных. То есть Фомин должен был просто читать. Читать, вникать. Пытаться понять тех людей, что там обитали и делились своим горем. Искать среди них тех, кто подстрекал других к умышленному заражению или просто высказывал вслух подобные идеи. Нет, они не предпринимали никаких активных действий против таких «агитаторов». Мало ли кто о чем говорит. В Инете от простого водопроводчика можно наслушаться мега-идей по поводу смены власти. И что? Сразу все бросать, искать его и в суд тащить за экстремизм? Нет. Семен сразу понял, что все, что от него требуется это просто максимально прочувствовать, осознать состояние тех людей. Тех, кто на закрытом форуме вдали от назойливых обитателей открытой части сайта вели свои странные полупонятные беседы.
Почти полностью игнорируя темы и сообщения связанные с лекарствами и методами лечения, Фомин очень внимательно относился к обычному на вид трепу. И чем больше он читал, тем хуже начинал себя чувствовать…
«Что я почувствовал, когда узнал? Не помню. Нет, злости не было. Была, наверное, обида. Да, именно обида. Жгучая, пронзительная. И был страх. Обычный и теперь уже довольно привычный мне страх смерти».
«Желание наказать? Да конечно было! Еще и какое. Я ночами не спала, все пыталась придумать, как же отомстить этой сволочи. А потом это ушло. Да, само ушло. Осталась грусть и чувство обиды. До слез. Ох, сколько я слез пролила»
«Я не мстительный человек. Но с удовольствием убил того урода, с которым изменяла мне моя жена. Я не жалею о содеянном. Он ведь, считайте, убил меня. Так что баш на баш… А жену? Нет, она сама умерла. Отказалась лечиться в конце… так бы еще тянула, как вот я тяну»
Рука у Семена, читавшего эти строки, совсем вспотела и он, отняв ее от «мышки», обтер ладонь о ткань засаленных и давно не стиранных джинс. Он и не знал раньше, сколько в стране людей с таким заболеванием. Мысли об этом страшном кошмаре, посещали его настолько редко, что и не интересовался он никогда. А вот теперь, когда об этой болезни не говорит только немой и каждый день, он волей неволей узнавал всю ее пугающую и бессмысленную смертельность. Что с того, что они не первый месяц занимались разработкой тех подонков, которые умышленно заражали всех вокруг? Он ведь раньше не интересовался даже причиной, зачем они это делали. Он их заранее отнес к идиотикам которым просто в кайф испортить жизнь другим. Но теперь ближе знакомясь с миром людей зараженных ВИЧем, Семен все с большим ужасом ловил себя на мысли что это не их задача. Это задача уровня Федеральной Службы Безопасности. Ведь это натуральный осознанный террор! Нет, не все кто зарегистрировался на приватном форуме были сторонниками таких подленьких шагов. Но они были! И их было довольно много.
«А что я? Я, между прочим, ни в чем перед богом и людьми виновата не была. За что мне такое? Почему я одна должна все это терпеть. Правильно Грешник пишет. Пока мы не сделаем выгодным изобрести лекарство, его не изобретут. Сейчас выгоднее нам скармливать это говно, которое не лечит и просто замораживает ситуацию».
«А по мне так давно пора дать просраться этой стране. Они ведь нас за людей не считают. Они всеми силами избавиться от нас хотят. Словно мы наркоманы какие или кто похуже… мол надо отгородиться от них, а там глядишь они сами передохнут. Я вот давеча в очереди в централке стоял. Видели бы вы лицо аптекарши, которая мне бесплатку выдавала. Это настоящая брезгливость. Вот что это такое! Они брезгуют даже стоять рядом не то, что говорить, зная, чем мы больны».
«Я бы конечно не стал заражать всех подряд. Но почему бы тем уродам в белых халатах, которые врут каждый день нам в глаза не испытать что испытываем мы? Меня лично недавно взбесила в реабилитационном центре девка. Сидит и с умным видом с такой улыбочкой говорит, мол, не переживайте вы так, и с этим живут и живут долго и счастливо! Вот я хотел там высказать ей все. Пусть она сама поживет с этим долго и главное счастливо!»
«Я этих тварей уже ненавижу. Не знаю, как у вас в столице, а у нас получить бесплатку это песец как сложно. Каждый день прихожу в аптеку и спрашиваю привезли? А мне в ответ нет. Я им недавно скандал закатил, говорю, что мне надо принимать каждое утро три препарата. Из которых у меня только один… Они, что ждут, когда у меня прогрессия начнется и я подохну от какой-нибудь пневмонии? А она мне, мол, не ругайтесь тут, а то мы милицию вызовем. А сама подальше от прилавка отошла. Я в шоке короче. Если на неделе не привезут, то у меня уже считайте два месяца простоя без лечения. А на контроль ехать через месяц. Если количество будет выше нормы опять меня в этот мля «лепрозорий» пригласят полечиться пару месяцев».
«Грешник, прав был, когда говорил что надо принимать меры самим. Нам-то терять нечего по идее. Понятно, что хочется дожить тихо и спокойно и на свободе. Но если мы ничего делать не будем, то и никто не пошевелится. Может, имеет смысл начинать? Тут ведь главное начать, а дальше само пойдет. Те, кого мы заразим, уже без подсказок будут знать, что делать дальше»
«Слушайте! Нас только по официалу – 450 000! Де-факто говорят полтора миллиона. Это же больше чем наша долбанная армия вся вместе с пограничными овчарками! Да мы эту страну раком поставить можем в любой день, любой недели. Так что же мы такие мля как телки на забое стоим? Действовать надо! Действовать!»
«Надо дождаться, когда они Грешника выпустят, тогда он и придумает, как действовать. Без него мы действительно как стадо неорганизованное… Слава богу что такой человек появился кто все организовать может и руководить»
«А ему просто тоже терять нечего… Как и всем нам»
Вошедший в кабинет Веккер, широко улыбаясь, поздоровался с Семеном и спросил, что тот накопал хорошего. Когда Фомин повернулся к Толику, тот только усмехнулся с несколько ошарашенного вида оперативника и прошел к себе за стол, больше ничего не спрашивая. А вот Семену вдруг захотелось выговориться за все время, что он там просидел:
– Они совсем охренели! На полном серьезе рассуждают как перезаразить всю страну. И ты бы знал сколько их! Говорят что их только официально четыреста пятьдесят тысяч! А неофициально полтора миллиона!
Веккер со своей вечной полуулыбкой кивнул и, раскладывая какие-то бумаги на столе, сказал:
– А сколько еще не знает про себя… Вот ты когда последний раз проверялся на ВИЧ? Вот только не рассказывай мне, что полгода назад на общем обследовании. Я блин тоже его проходил… просто пробежался по кабинетам штампики поставил и все.
Невесело хмыкнув, Семен сознался:
– А я даже по кабинетам не бегал. Три сотни и шоколадка… и медсестра мне все штампики сама поставила.
– Во-во. – Улыбнулся Толик.
Еще не пришедший в себя после такого чтива Семен спросил:
– А почему мы этим занимаемся? Почему не ФСБ? Это же нац угроза!
Толик, покивав, сказал:
– Они тоже этим занимаются. Просто у них методы пожестче. Да и не думай об этом. Кроме тебя и меня по всей столице масса обычных следователей и оперативников этой темой занимаются. Просто мы до поры до времени разрозненно работаем. Пашем, так сказать, поле. Если поступит команда объединить усилия, тогда нас всех сведут в одну группу. Но если такая команда поступит, значит, мы проиграли. Это я тебе не просто так говорю. Можешь на меня ссылаться.