Чтение онлайн

— Мальчик должен сдать оружие, — решительно заявил капрал. Голос из прошлого. Слабый голос из прошлого. Конечно, мальчик тринадцати лет не может ходить с оружием по воинской части. Да, черт возьми, нигде он с ним не может ходить!

Том молча выдвинул автомат от бока — стволом вперед.

И Кларенс подвел черту:

— Мой сын будет при оружии до того момента, пока я считаю это нужным, капрал.

— В таком случае я его просто заберу, сэр, простите, сэр! — Патрульный протянул руку уверенным жестом взрослого, точно знающего, что мальчишка не посмеет ослушаться. — Отдай автомат, парень!

— Том, — спокойно сказал Кларенс, не сводя глаз с капрала, — если капрал О’Нил еще раз повторит эту просьбу — выстрели ему в колено.

— Да без проблем, пап, — Томми ухмыльнулся и опустил ствол. Капрал застыл. Неверяще посмотрел на Кларенса:

— Да бросьте, майор… сэр…

— Том, если капрал О’Нил попытается забрать у тебя оружие силой сейчас или после того, как я уйду в штаб, — убей его, — так же негромко сказал Кларенс.

Том кивнул:

— Понял, пап.

— И на будущее, — продолжал Кларенс. — Убей любого, кто попытается взять у тебя оружие против твоей воли. Убей сразу же. На месте. Любого, кто будет на этом настаивать словами, — предупреди, что убьешь; если не заткнется — убей. Понял?

— Отлично понял, пап. — Том поднял ствол на уровень груди капрала. — Я не бандит, понимаете? И не горю желанием вас замочить, это так себе развлечение, поганое; теперь-то уж я знаю это точно. Собственно, я могу даже домой пойти, если уж так не хотите меня пускать в магазин, мне-то что. Но вы слышали, что сказал папа. А я послушный сын. В последние два дня — особенно.

— Не надо, капрал, — сказал Кларенс мирно. — Не надо сейчас о дисциплине и все такое прочее… Вас не будет рядом с моим сыном постоянно, чтобы его защищать. И меня может не оказаться рядом. Поэтому не надо — об автомате. Закрыли тему. Ведь так?

— О господи, сэр, — выдохнул капрал. И повторил: — О господи, сэр… — Его лицо стало совсем детским и беспомощным. — О господи, сэр… да меня бы самого кто защитил… — вырвалось у него со всхлипом. — Ладно вчера — бой… хотя какого черта, грузины же наши союзники… Но что сейчас-то, что вокруг творится?! Сэр, да мне просто страшно!

— Нам всем страшно, — ответил майор, отдавая честь. — Свободны, капрал. Том, иди за покупками. И домой…

В кабинете генерала собрались все старшие офицеры и начальники служб и отделов — почти четыре десятка человек. Кларенс, занимая свое место и отвечая кивками и улыбкой — вполне искренней — на поздравления, подумал неожиданно, что среди них, этих офицеров, нет ни единого афро— или латиноамериканца. У большинства были ирландские, англосаксонские, немецкие и голландские корни. Да и на всей базе, среди почти двух тысяч остальных офицеров, сержантов, рядовых, латиноамериканцев и афроамериканцев было меньше сотни (и они менее всего походили на «средних» представителей своих рас). При том, что белые составляли всего около 60 % Вооруженных сил США. И так обстояло везде, по всей группировке. И тут, и на Балтике, и в Восточной Европе. Везде было одинаково.

«А что, если…» — подумал Кларенс и попытался остановить эту мысль, оборвать ее — но она не ушла… «Что, если вот в такие группировки по белу свету нарочно выпихнули тех, кто был неугоден администрации? Или это случайное совпадение — принятие целого ряда странных… и… и страшных федеральных законов именно с того момента, как началась „миротворческая операция“ в РФ?» Вспомнились сообщения о том, какие именно законы были приняты за последние месяцы. Он как-то не задумывался над этим. Не обобщал.

Но тогда получалось…

— Джентльмены, генерал!

Трехзвездный генерал Джосайя Грилл — сухощавый, подтянутый, выглядевший лет на сорок вместо своих почти шестидесяти — вошел в кабинет в сопровождении майора Барнэби, начальника метеослужбы. Кажется, они о чем-то говорили еще снаружи. Вот Грилл кивнул; Барнэби отдал честь и пошел на свое место, а генерал встал перед креслом во главе стола — меж двух скрещенных знамен, под портретом… Портрета не было.

— Джентльмены, садитесь, — Грилл кивнул. — Майор Кларенс, очень рад вас видеть. Позже мы выслушаем ваш доклад о том, что вы наблюдали за пределами базы.

— Да, сэр, — машинально кивнул Кларенс, все еще таращась на пустой темный прямоугольник на стене между знаменами.

— К делу, джентльмены. — Генерал Грилл так и не сел, остался стоять. Стоял и подошедший к нему адъютант. — Я настоятельно требую отнестись к сказанному мной максимально спокойно. Если кто-то думает, что я сошел с ума, продался сепаратистам или еще что-то подобное, — на столе перед вами лежат папки, с которыми вы позже сможете ознакомиться подробно и оценить степень моего сумасшествия… Итак. Двое суток назад началась полномасштабная ядерная война, в которую за какой-то час оказались втянуты все государства, имеющие легальные или нелегальные арсеналы такого оружия. Как мне удалось узнать, на территории практически всего Северного полушария разрушено в ходе обмена ударами большинство крупных городов. Нам врали, джентльмены, нам уже несколько месяцев врали… может быть, врали и гораздо дольше, но актуальны именно эти месяцы, в течение которых наше правительство и ООН под его давлением совершили ряд катастрофических ошибок… Именно эти ошибки, а вовсе не действия русских, сколь угодно безумные, и стали причиной… — Он кашлянул. — В настоящий момент на территории нашей родины полоса стопроцентного разрушения и смертельной зараженности — повторяю, стопроцентного разрушения и смертельного уровня радиации — начинается прямо на восточном побережье и кончается минимум на сотом меридиане; что на западном побережье — я не знаю… Приказываю сохранять спокойствие! — Генерал повысил голос, хотя никто даже не шелохнулся — несколько десятков человек в мундирах почти легли грудью на стол, не сводя глаз с Грилла. — Вам известно, что тут неподалеку еще с советских времен все еще работает одна из лучших сейсмолабораторий мира. Так вот: в недрах земной коры уже почти сутки фиксируются многочисленные глобальные очаги сейсмического напряжения. Похоже, вскоре оживет большинство вулканов, а землетрясения начнут происходить даже там, где их ранее не было. Самое ужасное, что это происходит и под дном океанов. Прибрежные районы будут смыты цунами с высотой волны до сорока метров. Волны пойдут в глубь материков и по рекам океанских бассейнов… — Генерал скрестил руки на груди. — Джентльмены, мы с вами присутствуем при полном, абсолютном конце цивилизации. При полном и абсолютном конце. Цивилизацию убили мы. Сперва продали, потом — растлили, в конце — убили. Примите это как данность, джентльмены.

Царило гробовое молчание. Лишь когда генерал отчетливо перевел дух, кто-то громко, взвинченно спросил:

— А что русские?!

— Если кого-то все еще интересуют вопросы мести, то успокойтесь. — Генерал Грилл усмехнулся: — Европейская Россия лежит в руинах, которые мало чем отличаются от руин нашей родины. Но это все совершенно неважно, джентльмены, если кто не понял. Сейчас важно только одно — что нам делать и как выжить.

— У меня семья в Чикаго! — выкрикнул, вскакивая, подполковник Сомс, начальник АХЧ.

— Вы ничем ей не поможете, — спокойно и твердо ответил генерал. — Но мы все вместе можем помочь тем, кто рядом. И мы сделаем это.

Поднялся, кивком попросив разрешения, майор О’Рурк, офицер-координатор ВВС:

— На ВПП базы находятся три исправных «С-130». Полоса старая, но для взлета вполне пригодна. Есть ли возможность погрузиться на борт и добраться до США? Погрузить хотя бы детей и гражданских?

— Это не имеет смысла — во-первых. Просто потому, что, повторяю, мы отправим их из одного ада в другой, еще более жуткий. — Грилл вздохнул: — А во-вторых, судя по всему, над Европой и Африкой сейчас уже дуют ураганные ветры. То, что мы видим снаружи здесь, у нас, — это еще только начало. Что происходит в Азии — точно сказать нельзя, но, учитывая количество противоречий между государствами, народами и религиями там… и наличие минимум у пяти из них ядерного оружия… Думаю, там уже обошлись и без нас с русскими. И лететь туда тоже бессмысленно. Воздух для нас закрыт. Он, я думаю, закрыт на ближайшие годы для всего человечества вообще… если оно уцелеет.

Раздавшийся выстрел заставил всех вскочить, хватаясь за оружие. Сомс заваливался вбок вместе с креслом, выталкивая изо рта кровь. Другая струйка — тонкая, тугая — била из виска. Потом опала — за секунду до того, как, выронив пистолет, подполковник рухнул на ковер, неловко подвернув руку. Со стола упала и расползлась веером ослепительно-белых листков папка.

— Джентльмены, прошу вас. — Голос генерала был спокоен. — Стив, — обратился он к адъютанту, — пожалуйста, распорядитесь… и вызовите сюда капитана Фортескью, заместителя подполковника Сомса… На базе около двух тысяч наших подчиненных. Почти триста гражданских американцев. И среди тех, и среди других много женщин. На базе почти два десятка детей. Возможно, до нас доберутся спасающиеся с других баз или же просто наши сограждане, ищущие помощи. Посему я прошу вас всех понять, что в данный момент самоубийство является формой дезертирства. Именно так. Прошу понять. А сейчас, как только придет капитан Фортескью, нам предстоит обсудить вопросы обеспечения дальнейшего нормального функционирования базы…

Кларенс вышел на крыльцо штаба одним из последних. Дождь перестал, но, видимо, ненадолго — его пелена колыхалась на юге, и на ней, словно на экране, четко отражалось подсвечивавшее тучи зарево далекого большого пожара. Недалеко, в поселке, слышались выстрелы — частые, перебивавшие друг друга, из разных образцов стрелкового оружия. Чуточку посветлело, но в целом вокруг царил все тот же странный серый свет, и от этого майора неожиданно охватила глухая тоска. Ему захотелось домой, но в то же время идти домой было страшно. Он не знал, что сказать детям, и сейчас просто бездумно озирался.