Чтение онлайн

С поля, подумал Женька. Значит, около восьми вечера они едут с поля, около девяти — на месте. И на сорок аж человек — два конвоира. Тот гад сказал дяде Коле, что полевых рабов в имении — около двухсот. Еще четыре десятка — «личные» и «домашние» и с полсотни в «доме удовольствий», но ни там, ни там никого особо не охраняют. Получается, что десятеро бандосов как минимум целый день пропадают на охране работ в полях и теплицах, в школе их нету. И там остается дюжина охраны, которая или отдыхает, или патрулирует территорию школы. И этот… педоколлектив, восемнадцать рыл. С оружием тоже, конечно. Но они в большинстве своем не бойцы…

Собственно, это уже были важные сведения. Кажется, Игнат подумал о том же, потому что негромко сказал, отпив из фляжки и прополоскав бесшумно рот:

— Почти половина их «гарнизона» днем отсутствует… Пить будешь?

Женька кивнул. Попил тоже, но из своей, чтобы все было честно. Фляжки у дружинников были кожаные литровые, круглые, копии традиционных английских. Большие их запасы нашлись в магазинах сети «Экспедиция» — фляжки оказались легкими, нешумными и удобными и быстро завоевали популярность.

— Тут без потерь не удастся, — Женька кивнул в ответ на слова Тараса. — Слишком все раскиданы. Вот знаешь, мне как-то этих, из школы, не очень жалко. — Шалаев брезгливо поморщился. Женька усмехнулся. Тарас тихо хлопнул себя по лбу: — А, ты ж сам в такой учился…

Женька опять кивнул. И невольно передернулся. Написал финкой на земле:

И стер написанное. Тарас пробормотал:

— Да это понятно… Дальше пойдем? До поворота с километр, нашим работу еще перебьем.

Разведать точно подходы к школе и по возможности расположение постов должны были две другие группы.

Женька не ответил. Он подумал, что в окрестностях есть одиннадцать живых — даже еще более многолюдных, чем до войны — деревень. И что Ващук не забирал у местных оружие, как это сделал Балабанов.

И что никто в этих деревнях даже не чухнется, когда у них под носом горстка… нет названия, нелюдей, наверное… издевается над тремя сотнями ребятишек. Да нет, тоже очень мягкое и маленькое слово — «издевается». Разве это все — издевательство? Может, деревенские боятся тех бандосов, которые ездят «на курорт» к Ващуку? Боятся за своих детей? Может, это и правда все оправдание? Но тогда мы должны были бы сидеть во Владике, и все.

А эти дети? В деревнях? Неужели им все равно, что… или они тоже научились трезво оценивать положение дел? То есть трусить?

Вообще, надо ли тут тогда кого-то спасать? Надо ли это вообще?!

Может, и не надо, решил Женька. Но тогда если не спасать, то — уничтожать. Просто во имя справедливости, если уж на то пошло.

Он вздохнул и мотнул головой: «Возвращаемся!»…

Хотя уже потихоньку начинало темнеть, вернулись еще не все группы разведки. Но это не успело обеспокоить Женьку, потому что в лагере были гости. Трое молодых мужиков и один почти старик — в камуфляжах, поставив под руку разнокалиберные ружья, сидели около экранированного костра и вели беседу с Романовым. Неподалеку — среди порученцев — Женька увидел девчонку своих лет. Симпатичную, хотя тоже одетую в камуфляж и с ружьем за плечами.

Тарас доложился Романову, а Женька присел рядом с ним. Прервавшие разговор гости (точней, говорил только пожилой) с интересом окинули мальчишку взглядами, но без особого удивления. Потом старик опять заговорил:

— В общем, ты понял. Живем, как на вулкане. Тут все про всех все знают. И получается статус-кво. — Женька не знал этих слов, но они ему не понравились. — Мы их не трогаем, они нас. Но мы и сделать ничего не можем. И они с нами — тоже. Однако у них козырь — поднакопят банды силу и даванут по нам. А у нас союзников нету. Искали — не нашли. С одним-то Сладенькой… это так Ващука у нас окрестили… мы бы справились. Напряглись бы и справились. Но ведь налетят сразу. И пойдет месиво. И все под замес. И наши же соседи завоют: «Из-за вас все!»

— То есть про школу эту вы все знаете, что где, где сколько? — уточнил, как видно, уже говоренное Романов.

— Знаем, — кивнул старик. — Ты пойми, я не оправдываюсь. Я информирую. Если кому оттуда убежать удается — мы не выдаем. Да и не ищут их у нас, остерегаются. Вот они много рассказали, эти ребятишки. Но это вот за год почти таких удачных побегов было с десяток. И все. Сначала было — тишком отбили два каравана… ну, рабов. Человек двадцать освободили. Потом уже больше не осмеливались — охрана стала больше, шуму будет много. И вот если все у вас так, как ты говоришь… — старик погладил круглую седую бороду, — а я вижу, что вроде так, — то мы к утру тишком соберемся и вместе, как боги дадут, эту историю закончим. И Ващука закончим тоже.

— Согласен, — кивнул Романов.

Старик прищурился вдруг:

— А не быстро? А если мы — ловушка?

— А я могу назвать, в какой деревне и в каком доме ты живешь, — так же иронично, в тон, ответил Романов. — И как тебя зовут, хоть ты и не назывался. Вот — как это у вас говорится? — родового твоего имени — не знаю, увы. Но чур Перунов у тебя стоит на заднем дворе под…

— Ловко, — перебил Романова, не скрыв удивления, старик. — Это как ты?

— А когда внучка твоя с моими ребятами встретилась, за ней и проследили, пока она за тобой бегала. Уж извини.

— Еще раз ловко, — признал старик и крякнул под тихий смех своих спутников. — А я думал — в лесу ловчей ее в округе никого нету.

— Так мы ж не местные… — жалобно сказал Романов.

Любую банду — что бы она о себе ни думала и как бы она себя ни именовала — рано или поздно фатально подводит замешанное на наглости расслабление. Кроме того, отсутствие сопротивления неизбежно порождает трусость, слабо прикрытую понтами; в этом одно из главных отличий бандита от воина как боевых единиц.

Само нападение, думал потом Романов, не стоило подготовки к нему. Все получилось быстро и бескровно. Телеги с рабами и охраной, разъезжавшиеся с утра пораньше на работы, бесшумно, мгновенно перехватывали по одной местные (их собралось около полусотни, все — отлично снаряженные и неплохо вооруженные). Когда этот довольно долгий и такой же безопасный, как убийство тараканов, процесс был закончен, четыре ударных группы дружинников за три минуты захватили всю территорию школы, кроме основного корпуса, заблокировав внутри зданий детей и захватив или ликвидировав тех «хозяев», которые там находились.

И вот тут поднялся шум. Просто потому, что группа, захватившая большой карцер, не выдержала. Романов потом побывал там и не любил об этом вспоминать. А дружинников вполне понимал. Собственно, это был не просто и не только «обычный» карцер, а большая и со вкусом обставленная тюрьма-пыточная с налетом аттракциона для желающих поиграть в господ по старинке. Как раз в одной из таких «ролевых комнат» дружинники и застали невзрачного мужичка и пятерых детей, двух мальчиков и трех девочек по восемь-десять лет.