Чтение онлайн

Хэтфилд кивнул.

— Ну, хорошая мысль. Ладно, Чарли и Ли, если и когда Кристина или вы сами сможете засечь этих фибов, можете преследовать только одну машину и должны следовать за ними везде, что бы они ни делали, на приличном расстоянии, и дайте знать мне и Коту по связи, в какую сторону они двигаются. Понятно? Только одна машина. Если их будет десяток, и они поедут с сопровождением, придётся отступить, покружить около них некоторое время и посмотреть, нельзя ли от них отбить одну-две. Я не хочу браться за целую вражескую спецгруппу. Мы должны действовать как «Болотный лис», бить и убегать, чтоб завтра снова нападать.

Если они появятся на набережной 39-й стрит, Кот и я должны быть на позиции, и возьмём их там. Чарли, если они действительно появятся, я хочу, чтобы ты проехал дальше с милю по проезду Лейфа Эриксона и свернул налево на дорогу к Танг Пойнт, как будто ты двигаешь в «Трудовой корпус» или к тем контейнерным докам внизу холма. Там на боковой дороге ждите нашего сигнала и потом медленно двигайтесь в город. Вы должны встретить нас на полпути, где поворачиваете и следуете за нами в готовности встретить и уничтожить любых преследователей, возможно, тем фейерверком, который Лен только что дал тебе. Если всё пройдёт хорошо, сворачиваем на Джон Дей Роуд и едем обратно в Наппа.

— О'кей, старый бандит, — сказал Чарли.

— Да, это — при условии, что они направляются к набережной. В противном случае, если ФБР направится по мосту через залив Янгс в Уоррентон, ты сообщишь мне, а я передам Лену и Тони, которые должны пить кофе эспрессо или вроде того около Уолгринз. Кот и я бросаем нашу позицию и мчимся к вам. У них там нет никаких бетонных блоков, а только новая ограда из сетки, через которую всё видно. И мы будем кружить вокруг станции и выяснять, нельзя ли Коту пальнуть с крыши «юкона», если удастся. Тут мы будем действовать без подготовки и рисковать.

— А что, если они выкинут что-нибудь неожиданное вроде поездки в дом Голдманов, прогулки на завтрак «У Милашки» или ещё что-нибудь? — спросил Чарли.

— Рискните позвонить мне открыто. Ты можешь быть священником Грином, я буду дьяконом Уайтом, и позвонишь мне по церковным делам. Придумай какую-нибудь ерунду, но назови место, где они остановились. Кот и я двинем туда и попытаемся засечь их, а Кот может встать на крышу нашей машины и снять их через окно ресторана или как получится, — решил Хэтфилд.

— Ребята, наша малышка из центра говорит, что они вот-вот появятся. Пора двигаться и сделать их. Я не хочу таскаться за этими хмырями по всему городу целый день. Чем больше затягивается такая операция, тем больше шансов, что что-нибудь пойдёт не так. И последнее напоминание, господа, — мрачно добавил Хэтфилд. — Они — злодеи и натворили много гнусных дел. Я, например, думаю, что за ними всё ещё неоплаченный долг за Сэма и Вики Виверов.

Есть моменты, когда месть совершенно справедлива, и это один из них. Но это больше, чем месть, намного больше. Сегодня мы не просто даём урок ФБР, мы шлём весть «Джо Шесть-Банок» [20] . Джо должен понять, что эти люди больше не хозяйничают на Северо-Западе, и что, когда он видит, что ему не следует, или у него возникают какие-то проблемы с Добрармией, то звонок в полицию или ФБР — последнее дело. Потому что фибы не могут защитить даже самих себя, а тем более Джо и его семью. Речь об уничтожении надёжной монополии оккупационных вооружённых сил и убеждении «Джо Шесть-Банок и его Джейн» в том, что независимо от их выбора, звонок в ФБР для них не выход.

Запищал мобильник.

— С другой стороны, я должен ответить на этот звонок. Хэтфилд взял мобильник и увидел сообщение:

— Фибы прибыли в офис шерифа. Чёрт, рановато они, — чертыхнулся Зак.

И набрал ответ:

Через минуту пришёл ответ:

— ответил Зак.

— пришло в ответ.

— спросил Зак.

— появились слова на маленьком экране.

— ответил Зак и закончил сеанс связи.

— Боже, — сказал он тихо, качая головой. — Удача с нами. Лучше быть не может.

Всего два агента ФБР, один белый и одна женщина-азиатка, на зелёном внедорожнике. Поехали, ребята!

Специальный агент ФБР Рабанг Миллер почти вломилась в комнату отдыха в офисе шерифа округа Клэтсоп. За десять лет службы в Бюро Миллер считала, что овладела сочетанием броской деловитости, железной уверенности и некоторого высокомерия. По её мнению это необходимо, чтобы показать толпе неотёсанных местных полицейских, что к чему, что теперь на сцену выходят настоящие игроки, и этим увальням и пожирателям пончиков лучше подчиняться. Миллер выросла среди американских военных и поэтому впитала много жаргона и беззаботного отношения к жизни, что сослужило ей хорошую службу на работе и всегда производило впечатление на начальство. Мнения низших форм жизни вроде местной полиции какой бы то ни было расы для неё не имели значения.

Рабанг Миллер была маленькой женщиной с кожей цвета апельсина, с длинными чёрными волосами, собранными в жёсткий пучок, в тёмно-зелёном брючном костюме и курткой в тон, чтобы прикрывать пистолет в пристёгивающейся сбоку кобуре — 9-мм «Глок» со специально изменённой рукояткой, чтобы она подходила агентам-женщинам с маленькими руками.

Миллер была филиппинкой, дочерью проститутки из бара в Субик-Бей. Отцом Миллер был неизвестный американский военный неопределённой национальности и расы, но, судя по её внешнему виду, скорее всего, какой-то латиноамериканец. Миллер, начав, как и её мать, в 14 лет работать проституткой, в конце концов, достигла конечной цели жизни, о которой мечтали все филиппинские профессионалки из баров. Она вовсю трахалась с тупым алкоголиком, неотёсанным белым сержантом из Северной Каролины, чтобы он женился на ней и увёз в Великий Золотой Рай — США.

Рабанг не ждала свою зелёную карту требуемых два года, и как только вышла из аэропорта, не стала терять время, чтобы её заполучить. Через три месяца после прибытия на квартиру для женатых в Форт-Брэгг, Миллер заплатила местному филиппинцу — мойщику посуды 50 долларов, чтобы он вывел её на задворки своего ресторана и избил до полусмерти. После избиения она побежала к местным полицейским, а оттуда к начальнику военной полиции базы, плачущая, в синяках и крови, с ужасной историей о пьяном сексуальном и физическом насилии со стороны жестокого мужа. Рабанг сразу же получила зелёную карту в соответствии со специальным положением закона иммиграции США, хорошо известному каждой шлюхе на Филиппинах, но почему-то неизвестному американским солдатам, думающим не мозгами, а половыми органами. Сержанту Миллеру впаяли пять лет, чтобы в Левенуэртской тюрьме он попытался протрезветь и понять, что же, чёрт возьми, с ним произошло. С тех пор эта сильная и отважная цветная женщина поднималась всё выше и выше.

Рабанг прошла все доступные программы позитивной дискриминации для цветных в Брэгге, университете Дьюка, получила юридическую степень, затем попала в офис федерального прокурора. Оттуда она проскользнула в ФБР в качестве платы за непредъявление официальных обвинений в сексуальных домогательствах федеральному судье, который был её боссом. Она сохранила фамилию Миллер, потому что все её изначальные иммиграционные документы были на это имя, а ей не хотелось, чтобы их официально рассматривали при перемене, что могло раскрыть определённые несоответствия вроде её возраста и того факта, что её брак с сержантом формально был половой связью с несовершеннолетней.