Чтение онлайн

— 30-го сентября склад оружия на коммерческом складе в Грешаме, — продолжил Хилл. — Пропали сорок стволов, много денег и боеприпасов. Представитель портлендского бюро полиции говорит, что тайник обнаружили, когда сантехник вошёл в помещение в поисках протечки после сильного дождя или что-то в этом роде. Третий отдел узнал имя этого так называемого сантехника, мексиканца, которого мы не можем найти, по-видимому, нелегала.

— Это второе, — сказал Бреслер.

— 20 октября доброволец Стив Брайт из роты «Б» был арестован «бегающими крысами» в своём доме в Сент-Джонсе. Они тихо взломали замки и взяли его спящим, без сопротивления. Полиция Портленда заявляет, что Брайта сначала разыскивали по ордеру из-за неоплаченных штрафов за нарушение правил дорожного движения и подобной чепухи, а после его ареста обнаружили оружие и материалы, указывающие, что он из Добрармии.

— Да, тут больше, чем запах дерьма, — согласился Бреслер.

— Именно. Как будто среди ночи посылают за штрафами целую группу быстрого реагирования! Это первые три случая при старой структуре бригады. В конце октября портлендская командная структура изменилась на батальонную. 8 ноября в Хиллсборо проведен налёт на крупный склад оружия и мастерскую по производству бомб, и при аресте ранен доброволец Ричард Петроне. Портлендские полицейские на этот раз рассказали, что арестовали какого-то мексиканского бандита, который сдал подозрительных гринго, чтобы сохранить свою задницу от обвинения по наркотикам.

— Сегодня меня всегда нервируют любые дела в Хиллсборо, в такой баррио [43] он превратился, — заметил Бреслер. — Но это четвёртый случай.

— Номер пять. 30 ноября арестован финансист второго батальона Роджер Уэст, его жёсткий диск изъят, а три секретных банковских счёта конфискованы. К счастью, наши финансы были в отливе, и мы потеряли в сумме только около сорока тысяч, а ведь ещё через неделю на этих счетах было бы более двухсот тысяч долларов — портлендская доля от ограбления индейского казино в штате Вашингтон группой «Танка Томпсона» из Данди. Представитель полиции Портленда сказал, что при обычной ревизии в одном из банков заметили что-то подозрительное. Теперь ты видишь, что я имею в виду под общей картиной, Гэри?

— А ведь это всё полиция Портленда, — вдруг заметил Бреслер. — Не ФБР, не БАТФЕ, не министерство внутренней безопасности. Как это портлендские увальни вдруг умудрились взять таких асов, террористов-боевиков?

— Да, одно это подозрительно, — согласился Хилл. — Случай номер шесть — самый худший. В канун Рождества добровольцы Лекс Ваннуэй и голландец Крайп были окружены группой быстрого реагирования в центре в кафе «У Денни» и застрелены, а официантка и несколько других посетителей ранены в перестрелке. Представитель портлендского бюро полиции хвалил храбрых полицейских этой группы, которые на самом деле разбили бронеавтомобилем переднюю витрину кафе, поэтому они стреляли в наших ребят из-за укрытия. Полицейские утверждают, что Крайп и Ваннуэй были опознаны на телемониторе слежения с помощью компьютерного распознавания лиц.

— Но, возможно, так и было? — предположил Бреслер.

— Возможно, — уступил Хилл. — Случай номер семь, 7-го января. Начштаба Второго батальона Пинатс Панчко был арестован в торговом центре в Грешаме. Портлендское бюро полиции твердит, что ищейка охранника торгового центра учуяла у него запах оружейного масла и порохового нагара. Мы потеряли там хорошего человека. Один наших ребят в Центре юстиции смог узнать, что Панчко, видимо, замучили. По слухам, Панчко допрашивали под пытками нескольких ночей подряд, и с тех пор его никто не видел.

— Матерь Божья! — простонал Бреслер. — Я познакомился с Пинатсом недавно, но он был славным парнем. Мне он нравился.

Бреслер разлил кофе по чашкам и передал одну Хиллу.

— Давай не будем хоронить его, пока не получим подтверждения, — вздохнул Хилл. — Случай номер восемь. 3 февраля. Двадцать шесть винтовок, другое оружие и боеприпасы, один из двух пулеметов «М-60» в Портленде, и наш единственный оставшийся РПГ со склада в мотеле «Блю Скайз» в Алоха. Менеджер мотеля был активом Добрармии, прикреплённым к роте «А» Второго батальона, он сумел уйти и теперь принят в боевое подразделение Билли. Портлендское бюро твердит о бдительной мексиканской горничной, заметившей оружие. Эти истории полицаев со временем стали совсем неубедительными. Мы знаем, что там не было никаких мексиканцев; у нашего человека работали только русские, сербские девушки и белые американки, а этот номер был заперт и никогда не убирался. Таким образом, мы знаем, что и в этом случае они вешают дерьмо на уши.

— Всё это выглядит паршиво, — уныло признал Бреслер.

Хилл нахмурился.

— Ещё хуже обстоит дело со случаем номер девять, 8 февраля. Доброволец Берт Нордфельдт был окружён отрядом портлендских полицейских в штатском и схвачен в ресторане отеля «Шератон» в центре города. Надо было идти на встречу налегке, из-за металлоискателей, так что у него даже не было пистолета.

Женщина, с которой он должен был встретиться, увидела из коридора, как произошёл арест. Она действовала по правилам, передала слово «спагетти» и сделала ноги к точке укрытия. Её опросили, и всё, что она рассказала, внушает доверие. Я уверен, что она чиста. Нордфельдта, в противоречие со всей политикой после событий 22 октября в Кёр д'Ален, посадили в обычную полицейскую камеру. И ему предоставили назначенного судом адвоката, одного скользкого типа из юридической конторы по имени Ван Мик с репутацией подонка даже по адвокатским меркам. Конечно, Ван Мик не может выудить что-нибудь из нашего парня, кроме трёх слов, но это не имеет значения, так как он ведёт весь разговор. Нордфельдту он сказал, что того узнал официант ресторана, молодой белый парень, студент колледжа по имени Элвин Джонсон, после еженедельной передачи «Прожектор терроризма: Самые разыскиваемые преступники Орегона».

— То есть портлендские полицейские спалили своего информатора подозреваемому? — фыркнул Бреслер. — Если ты веришь в это, то у меня есть мост в Бруклине, и я могу продать его тебе дешевле!

— Ну, правда, это иногда случается. Полиция и адвокаты, оказывающие правовую помощь, не самые острые «ножи» в ящике ЗОГ. Но затем, без всякой просьбы, этот козлик Ван Мик посетил мать Нордфельдта, его брата и подругу, которые также были вызваны и допрошены, но потом отпущены. Он повторил им ту же историю о молодом официанте. Естественно имя Джонсона нам подсовывают, и наверняка намеренно. Я иду искать, очень осторожно, потому что теперь я чувствую крысу.

— И что сказал малыш Джонсон? — спросил Бреслер.

— Ничего. Он исчез.

— Итак, он взял свои 50 тысяч кровавых денег и потом слинял в неизвестном направлении? — предположил Бреслер.

— Может быть, — сказал Хилл. — Проблема в том, что мне удалось побывать на кухне в «Шератоне», в кабинете заведующего, и взглянуть на рабочее время в карточке Джонсона. Он не отмечал карточку вечером 8 февраля. Это был даже не его рабочий день, когда взяли Нордфельдта.

— Похоже, ты должен немного поговорить с адвокатом Ван Миком, — сказал Бреслер.

— Мы и поговорили, — сказал Хилл. — Точнее, задержали его вчера вечером. Поскольку он — адвокат, я зачитал ему вслух Протоколы Дершовица из ФБР по моему собственному экземпляру, пока коллега раскладывал иглы. Просто, чтобы дать ему понять, что всё законно и честно. Мы даже не прикоснулись к нему. На середине второй страницы Ван Мик уже молил о пощаде. Он признался, что его принудили к этому полицейские Портленда.

— Портлендское бюро? Не ФБР и не министерство внутренней безопасности? — резко спросил Бреслер.

— Портлендское бюро полиции. Два детектива первого класса, очень неприятные твари из старого, ещё до событий 22 октября, отделения преступлений на почве ненависти, коричневая кукла Барби по имени Елена Мартинес и её партнёр, большой мерзавец-ниггер Джамал Джарвис, они же Мами и Обезьяна.

— Я знаю эти имена и видел несколько фотографий, — сказал Бреслер. — Они стоят в расстрельном списке почти с 22 октября, но мы вроде как не смогли их достать.

Хилл кивнул.

— Да, мы даже пару раз посылали Кота Локхарта поохотиться на них, но не повезло. Джарвис и Мартинес осторожные и скользкие. Оба чертовски хорошо понимают, что Партия припомнит им старые делишки, и они отмечены «крестом». Твари убрались из своих старых берлог и сейчас живут где-то под крышей, спрятали свои головы и передвигаются, не привлекая внимания. Это вписывается в то, что мы слышим о них сейчас: они ведут секретную сыскную работу для портлендского управления. Их имена всплыли в связи с другими делами. Все в отделении, и даже дворник Центра юстиции, знают, что эти двое что-то мутят, но никто не знает, что. Теперь Ван Мик говорит, что это они навели его на тот ложный след с Элвином Джонсоном. Он поклялся, что ничего больше об этом не знает, и я ему верю. Ван Мик просто сделал то, за что ему заплатили. Он понятия не имеет, где официант. Я думаю, что, к сожалению, бедного белого парнишку Джонсона просто пустили в расход, и ЗОГ «испарил» его в целях маскировки и защиты своей крысы.