Чтение онлайн

Всё забытое внезапно наваливается на меня, отняв дар речи и наполнив глаза солёной жидкостью. Шумно выгоняю воздух из лёгких и делаю первый шаг, а в моё сознание врываются переломные моменты, забыть которые было необходимостью и блаженством. Закусываю губу, зажмурившись, и подавляю саму себя, чтобы не закатить истерику посреди дороги, на которой мы стоим. Контрольный вдох позволяет собрать разум по мелким осколкам, похожим больше на пыль, так что уже уверенно иду к дому, с опаской разглядывая окна. Можно просто забраться в мою комнату, а оттуда прокрасться в ванную и наполнить бутылки водой. Стены в помещении толстые, и никто не услышит журчания.

Киваю сама себе и хватаю Луку за руку, зная, что кочки заднего двора могут оказаться ловушкой даже для полубогов, осторожно ступаю, вглядываясь в кромешную тьму, ведь солнце зашло за горизонт, накрыв чёрным одеялом всё вокруг. Проглатываю скопившуюся во рту жидкость и свободной рукой поправляю рюкзак, дабы тот не соскочил с грохотом на трубу и не создал кучу проблем. Полиции из-за истерички-мачехи мне не хватает для полного счастья.

Осторожно заглянув в пустующий тёмный зал, до которого лишь доносятся маленькие лучики искусственного солнца, хватаюсь за оконную раму, впившись до боли в дерево. Пальцы тут же начинают хрустеть, и боль прожигает конечности, заставив зашипеть. Я столько раз терпела подобные ощущения, так что сейчас не способна сдаться в самом начале. Закидываю ногу на выступающий бетонный фундамент и подпрыгиваю, встав на внешний подоконник. Не смотрю, иначе потеряю всякую уверенность.

В этот дом возвращается совсем не та Элизабет Фитч, которая сбежала отсюда не так давно.

Собираю все силы в кулак, облизав сухие губы, но рука соскальзывает с выступа, с которого начинается второй этаж, из-за чего сердце пропускает несколько ударов. Я готова вскрикнуть, но сильные руки помогают удержать равновесие. Шёпотом благодарю парня и быстро забираюсь на свой балкон, перевалившись через его перила с громким шумом. Не такая уж я и выносливая как казалось до этого.

Тру лицо ладонями, упираясь спиной в кирпичную стену, и устало прикрываю глаза на пару секунд, чтобы прийти в себя. Сонливость и усталость становятся бременем, и подняться на ноги невероятно трудно, словно меня заковали в кандалы. Дрожащими руками приподнимаю створку окна, разглядывая помещение, обдающее моё лицо теплом.

Эта комната – мой отдельный мир, безопасность в котором не имела границ, стоило лишь повернуть замок в сторону и закрыть дверь от посторонних.

Залезаю внутрь, оглядываясь, и слышу тихий топот, отчего резко поворачиваюсь в сторону балкона, схватившись за сердце, но потом расслабляюсь, ведь это всего лишь Лука, свалившийся на пол точно так же, как я, который решил потоптаться на одном месте, дабы скрасить глухую тишину в округе. Хлопаю ладонями по ногам и шикаю на парня, хмуро вглядываясь в тёмный силуэт.

Так как я любила скрывать, что не сплю, знала под каким углом нужно включить лампу, видеть всё и при этом не подавать признаков бодрствования, поэтому легко нажимаю кнопку, не боясь, что нас заметят. Всё лежит точно так же, как и было до моего ухода, только ещё тонкий слой пыли сверху, словно меня забыли и закрыли комнату на замок. Бью себя по лбу, забыв, что сама же это и сделала. Заглядываю в ящики комода и выкидываю оттуда пару вещей под удивлённый взгляд блондина и его стремительно изгибающиеся брови.

– Что? Девушки носят нижнее бельё, чтоб ты знал, - шепчу, а затем хлопаю по рукам Кастеллана, ибо тот начинает рассматривать мой лифчик, держа его на весу. – Ты, что, совсем придурок?

Он довольно улыбается вместо того, чтобы помочь мне засунуть одежду в рюкзак, поэтому хмурюсь, стараясь не рассмеяться от забавности всей ситуации. Притворно ворчу себе под нос, закрывшись волосами, и пыхчу, застёгивая молнию. Оставляю вещи на кровати и, взяв с собой наши бутылки, щелкаю дверным замком, выглядывая в пустующий коридор. Благодарю мачеху за то, что она постоянно всё застилает коврами, ведь мои шаги, едва слышные, становятся абсолютно беззвучными.

Осторожно ступаю, оглядываясь и готовясь в любой момент сорваться с места и выпрыгнуть с балкона, не жалея костей, напряженно задерживаю дыхание и сжимаю горлышки пластика. Глаза болят от темноты, но, так или иначе, хоть что-то вижу и не спотыкаюсь, неуклюже распластавшись. Делаю шаг и замираю, закусив губу до крови, ведь половица скрипнула под ногой и внизу, видимо, в столовой, скрип вилок об поверхность тарелок затих. В доме повисла абсолютная тишина, с которой пытаюсь слиться, прислушиваясь к каждому звуку. Как только услышу топот, так сразу сбегу. Однако, к счастью, семья продолжает трапезу, посчитав, что им показалось и это всего лишь сквозняк. Быстро и с опаской проскальзываю в ванную, невероятно ловко и тихо закрыв дверь, только после этого включаю свет и начинаю наполнять водой бутылки, попутно жадно глотая жидкость из-под крана. Плевать, что с хлоркой.

***

Девушка осторожно выходит из ванной комнаты, предусмотрев сначала выключение света, а уж потом открытие двери, после чего, озираясь, делает аккуратные шаги, проклиная новые половицы, скрипящие совсем не от старости и не от веса. Просто эти грёбанные доски решили поиздеваться над полубогами.

Лёгкие до этого бутылки с водой приобрели непривычную тяжесть, так что Элизабет закусывает губу, когда горлышко поспешно выскальзывает из руки, но она решительно прижимается спиной к стене для опоры и помогает себе ногой, придерживая донышко. Тихий шёпот, «чёрт» и ворчание нарушают относительную тишину коридора, пусть внизу и стоит звон тарелок и столовых приборов. Прикрыв на секунду глаза и сделав контрольный вдох, вновь возобновляет попытку тихо добраться до своей комнаты, однако грохот исходящий из помещения доносится до её ушей невероятно быстро, вызвав всплеск эмоций в груди. Всё неприятно сжалось от одного лишь топота со стороны лестницы.

Тишина переходит на самый дальний план забот, а Элизабет, громко топая, срывается с места, шепча под нос оглушительное «чёрт, чёрт, чёрт», ведь ей не хотелось видеть родителей, видеть тех, кто так бесцеремонно выпер её, хотя и надеялся, что та вернётся через два дня. Точно начнут отчитывать и закроют в комнате, как в клетке, если ещё промедлит секунду, остановившись перед родной дверью из светлого дерева.

– Ты..ты, - задыхается она, засовывая тяжелые бутылки в свой рюкзак, махает рукой парню, подгоняя его, чтобы тот спешил вылезть в окно на балкон, ибо дверь закрыта на ключ, который девушка никогда не имела. Громкие шаги бьют по вискам, а сердце готово выпрыгнуть из грудной клетки, поэтому маленькие капельки пота проступают на лбу. Мужчина уже спешит на источник звука, пока Фитч рыскает по помещению, вспоминая, куда же дела свою драгоценную копилку-собаку.

Наполненная кучей бумажек и монет за продолжительный промежуток времени полая статуэтка попадает в рюкзак. Тяжело вздохнув и бросившись к открытой створке окна, она переступает через подоконник, до боли сжав лямки, ведь внутри неё ураган. Бешеное стихийное бедствие, которое сносит всё на своём пути и выкидывает мысли из головы.

Отец девушки влетает в комнату, когда Элизабет перелезает через перила, судорожно втягивая воздух и цепляясь за любой выступ, дабы не соскользнуть. Взгляд потемневших от стресса зелёных глаз впивается в точно такие же, невероятно тёплые, как хвойный лес в знойный день, дарящий приятные ощущения. И она просто уже не может дышать, не может двинуться, видя перед собой человека, к которому так хочется броситься в объятья, почувствовав то, чего была лишена всю жизнь, но со стороны коридора доносятся противное «Дорогой» и омерзительное «Папа, что происходит?». Её папа больше не её, и осознание этого мучительно ломает каждую кость, оставляя чёрные синяки на плоти.

Внутри что-то умирает, ведь желание вернуться заставляет выпрямиться и упрямо смотреть на человека, который находится так далеко, пусть и на небольшом расстоянии. Это расстояние длиной в долгие неизвестные километры между особенными родственниками. Его дочь полубог, дар от богини, что нарушила свой обет ради прекрасного дитя.

– Папа, я люблю тебя, - дрожащий от слёз голос подрывает уверенность в том, что она когда-либо вернётся в этот противный, недружелюбный и холодный дом. Нет, это больше не тот дом, в котором она жила, выслушивая оскорбления в свой адрес.