Чтение онлайн

Он чувствует, как холод проникает под кожу болезненной инъекцией и охватывает всё большие территории её тела. Беспомощность разбивает куда сильнее, чем бита, обёрнутая в колючую проволоку, сильнее, чем по нему прокатится бульдозер, сильнее, чем молния Зевса ударит ему прямо в сердце. Сидеть и смотреть, как жизнь буквально вытекает из физической оболочки и освобождает внутренний мир, душу, скрытую под слоями мышц и костей, - невыносимо, так больно, будто сжигают на костре несколько раз.

Дождь перестаёт быть помехой, его капли становятся более редкими, а Кастеллан желает, чтобы вода смысла их с лица земли, чтобы они перемешались и стали единым целым. Живым единым целым, но его половинка теряется в недоступных ему землях.

– Я так тебя люблю. Прости меня, прошу, - так мало времени и так много нужно произнести вслух, раскрыть, будто бы двери, свои мысли, показать силу её чувств к нему, показать, что именно она испытывает, едва их руки соприкасаются. – Эти боги..они такие эгоисты..

Её голос слабеет, как и слабеют руки, закрывающие дыру в животе размером с вселенную, а внутри Луки что-то замирает и обрывается, разлетается на тысячу осколков, будто заминировали стеклянное здание и то рушится, складываясь в плоскую кучу бесполезного мусора. Гром не может заглушить его криков, не может заставить его перестать трясти уже безжизненное и остывающее тело, не способное больше открыть глаза и подарить такую теплую улыбку, застывшую на посиневших губах. Прикрытые веки, но под ними глазные яблоки больше не двигаются, больше её лесные изумруды не взорвут в нём сверхновую, не запустят жизнь заново.

Её больше нет.

И осознание этого давит на плечи, словно он заменяет Атланта, державшего небо, словно он стоит в самом центре земли и плавится, сливаясь с ядром планеты. Гладит её влажные волосы, запускает руки, сжимает кулаки, впиваясь взглядом в серые небеса и проклиная каждого бога, кто был против жизни Элизабет.

– Я должен был защитить тебя, я должен был, - шепчет он девушке, которая больше не услышит его, не подарит лёгкий поцелуй в губы и не спрячется смущённо в его плече, боясь поднять зелёные глаза, горящие таким живым огоньком.

Её больше нет.

И это превращает его в самый настоящий ходячий труп. Внешне он жив, улыбается, разговаривает и что-то даже делает, но внутри него пусто, словно кто-то выскреб всё без остатка, а дыру нечем заполнить. Здесь не спасёт никакой артефакт, разбитое сердце не лечится.

Её больше нет.

И он желает, чтобы и его не было.

========== От автора ==========

Комментарий к От автора

Вот вам немного Лэффи

https://pp.vk.me/c836322/v836322279/9bda/CUg6qierpu0.jpg

Сначала хочу поблагодарить всех, а в особенности, кто поддерживал меня отзывами, дарил мне надежду, что продолжать действительно стоит, что стоит закончить эту работу достойно, поэтому вам я говорю огромное спасибо, вы – мой вечный двигатель, позволяющий мне творить не в пустоту, а в ваши души. Я очень люблю эту историю и вынашивала её два года, если не три, и, честно говоря, задумка уничтожить Кастеллана и лишить жизни Элизабет была изначально. Да, в тринадцать лет я была очень жестокой девочкой (>:D). Прочитав то непонятное убожество, созданное так давно, я поняла, что не хочу сливать идею в канализацию, поэтому основательно взялась за эту работу, отдала ей всю себя, всё свободное время, какое было, и дала ей возможность жить.

В нежелании отходить от канона, я решила, что можно связать эту историю с книгой, превратив произошедшее в некоторое прошлое, не проскользнувшее в строках Рика Риордана. И Элизабет ещё одна, самая сильная, причина сокрушить богов, лишить их трона и Олимпа, позволить Кроносу поглотить их, и поэтому он решил разрушить их жизни, уничтожить за то, что они уничтожили его сердце, выдрали с корнем и оставили там холодную чёрную дыру, заставляя фальшиво улыбаться каждому в лагере. Предполагаю, что он всё равно фальшиво улыбался на протяжении всей первой книги, так как давно задумывал похищение молний Зевса и всё дальнейшее.

Это моя первая законченная работа, с помощью которой я, надеюсь, пойму, что нужно браться за историю и заканчивать её, подводить к финалу и черпать что-то полезное, выносить свои уроки, так как по своей натуре я тот человек, что берётся за дело и бросает на полпути.

Огромное спасибо вам за поддержку, исправление ошибок, как таковых, и чтение моей истории.

Я искренне надеюсь, что эта история останется в ваших сердцах навсегда.

Также хочу извиниться за столь огромную задержку длиной в два месяца (я права?) или больше. Я до одури желала наконец-то закончить эту работу, потому что этого ждали вы, но каждый раз то у меня не находилось слов и писала я строчку в день, то учёба, то подготовка к сочинению. Всё-таки совсем скоро - время летит - мне сдавать экзамены, поэтому в такой суете мне пришлось отложить написание, но я закончила.

Гип-гип-ура!

========== “..” ==========

Серость улиц вгоняет в меланхолию и депрессию прохожих, людей, что едут на машинах, а антрацитовые тучи, отдающие серебряным блеском, обещают проливной бесконечный дождь. Никто не знает, что это небеса плачут по умершему полубогу.

По ночам никто в лагере не может разглядеть и малейший лучик лунного света, а в лесах начали пропадать медведи и олени. И все знают, что это не случайно. Скорбь матери по погибшему дитя – самое сильное, самое уничтожающее, самое заметное.

Артемида каждый день скрывается от глаз Зевса, зная, что тот корит её за «пятно» на судьбе той, что дала обет безбрачия и целомудрия, а затем не выдержала. Она скрывается, выплакивая океаны слёз. Тут позавидовал бы сам Посейдон таким морям боли.

Богиня луны и охоты, покровительница оленей и медведей, мать, полная скорби.

Она считает себя монстром, не матерью, ведь её дочь утеряна на веки и увидеть её не позволяют, не пускают в царство мёртвых, чтобы увидеть там блуждающую душу.

Не богиня.

Не мать.

М о н с т р

***

С п а с т и т о л ь к о т е б я о з н а ч а л о с п а с т и в е с ь м и р

Весь мир расходится по швам, едва ему удаётся подняться с кровати. Солнечные дни перестали наполнять его грудь теплом, а холодные и дождливые не принимают в свои объятия как раньше.

У него сбитые в кровь костяшки, глубокая рана на лице и жалкая сердечная пыль, ведь в груди теперь пусто. Голубые глаза, такие прекрасные небеса, затянулись хмурыми тучами, а капли дождя обжигающими дорожками падают на пол. Он не может сделать вдох, потому что всё помещение до сих пор не изгоняет из себя сладковатый запах кофе и хвои.

Лука поворачивается, разглядывая скомканное постельное бельё, и часто моргает, ведь его уже давно мучают эти гребанные галлюцинации, будто девчонка всё так же мирно посапывает на кровати, укутавшись в тёплое одеяло, которое якобы ночью отвоевала в неугомонной борьбе. А потом она открывает глаза, вглядываясь во всё, что её окружает, холодным, невидящим взглядом. Поднимает на него поблёкшие изумруды и замирает с посмертной улыбкой на губах.

Всё тело прошибает дрожь, а ноги подкашиваются, поэтому Кастеллан наобум падает, не в силах выдержать мучительную боль, просверливающую дыру в его голове. Невозможно терпеть подобное, когда разум, пытаясь справиться с потерей, по-прежнему воскрешает её образ в мыслях и делает явным.