ЖАНРЫ

Ода горящей свече. Антология
Шрифт:

– Плохо то, что она о нас все время думает… Россия сейчас, как и во времена Грозного – огромный языческий алтарь. Тут приносятся человеческие жертвоприношения. Тут терпят. Все мы подошли к какому-то порогу. Еще шаг – и безумие уже не остановить.

– Перестань, не береди себя. Лучше поцелуй меня.

Лана целовала нежно, отдавая себя. Мы прижались друг к другу. Так крепко, как могли. Стояли, обнявшись, как живой столб. Одни на липовой аллее. На холоде. На ветру.

Два часа пролетели быстро. Лане нужно было еще появиться в институте.

А меня разрывало. С одной стороны – хотелось поскорее уйти, остаться одному, ехать домой, почувствовать себя в знакомой роли, как ноге – в старом теплом чулке. С другой стороны – не хотелось никуда уезжать. Только стоять, прижавшись к Лане, стать деревом, срастись с ней, переплестись корнями и остаться тут навсегда.

Тебе скоро тридцать. Пора уже и повзрослеть. А тебя носит как шестнадцатилетнего. Втюрился, как пацан. Что теперь – убежать? Упасть на холодную землю? Разрыдаться? Или петь, прыгать, танцевать? Может, купить вина, поехать к Леше и напиться у него? Или, еще проще – взять бутылку портвейна и выпить ее на улице. В одиночку. Фу, как глупо. На большее ты не способен? Купить… Выпить… Рыдать… Русская загадочная душа… Ни на что не годен.

– Я пойду. Мне надо еще по магазинам пройтись, к празднику что-нибудь вкусненького купить. В Переделкино нет ничего в магазине.

– К какому празднику?

– Ты где живешь, милый! На созвездии Ориона? Через два дня восьмое марта!

– Черт бы его взял… Тяжело прощаться.

– Что ты? Не смотри так. Я на следующей неделе обязательно позвоню. Скорее всего, в среду.

– Целую неделю ждать. А почему не в понедельник?

– Ты как ребенок. Хочу игрушку и все! В понедельник у нас аврал. Эдуард что-то вроде инвентаризации задумал.

– А во вторник?

– Во вторник я обещала Талькиной с ремонтом помочь. Она совсем извелась.

– В среду, так в среду.

– До свиданья, милый.

Повернулась и ушла. Только хвостиком вильнула.

А мне… куда теперь идти? Тоска заест!

На работу, в стойло? Чтобы там сидеть и демонстрировать. Смотрите, мол, вот он я. Такое же жлобье как вы. Ненавижу все! Домой? Там жена с дочуркой. Меня там совесть замучает. Буду весь вечер грызть самого себя. И с Нелькой поругаюсь.

Тут подошел сто сорок четвертый. Я обрадовался. Вскочил в него, как разбойник в почтовый тарантас. В автобусе было душно. Народу полно. И у всех лица как у распятого. Москва – Голгофа. Будь ты проклята!

Отмахал в давке по Ленинскому до улицы «26 Бакинских Комиссаров». Кто-то мне говорил, что самые хитрые из комиссаров в живых остались. Так всегда, хитрожопые остаются в живых, а честных – к стенке.

Может быть, поэтому наша жизнь идет наперекосяк?

Мы пытаемся выжать из нее капельки счастья, которое не заслужили. Ведь мы все – потомки выживших…

Через четыре дня сообщили, что Черненко умер. Началось новое время. С Ланой мы встречались еще два месяца. Потом у нее появился новый ухажер, старший научный сотрудник из ее отдела.

Пронов умер.

Канитель с Двинской тянется до сих пор.

Владимир Базан

/ Париж /

Базан Владимир Сергеевич (21.10.1953, райцентр Унеча, Брянской области) – фотожурналист. Окончил художественно-графический факультет Витебского пединститута (1978). Работал фотографом, корреспондентом, ответственным секретарем в многотиражке «Строитель» (1980–1990). Создатель (вместе с фотографом И.Лейкиным) и главный редактор, дизайнер и фотокорреспондент первой негосударственной в Беларуси общественно-политической газеты «Витебский курьер» (1990–2007). Лауреат премии ленинского комсомола Витебщины за серию работ «Дети» (1985). Медаль «За выдающееся мастерство» на выставке «The Epoch Times First Grand Photography Competition» за фото «Игра в шашки» (2007, США ). В середине 80-х был председателем витебского фотоклуба «Витьба». Центральное место в творчестве занимает репортажная, публицистическая, жанровая фотография. Среди основных работ серии «Думай, парень…» (1982–2005), «Праздник в православной церкви» (1988), «Пионерский лагерь» (1989), «Приметы»(1989), «Чернобыльский натюрморт» (1996), «Париж! Париж… Я не хочу домой…» (2001–2007), фотосерия «Армения. Декабрь. 1988». Фотографии о землетрясении в Армении отмечены первой премией в ГДР на фотосалоне «Инфосканбалтик» фирмы Цейс-Практика. Главный редактор специального номера газеты посвященного Первым Шагаловским дням в Витебске (1991). Персональные выставки в Литве (Каунас 1987, Вильнюс 2003), Эстонии (Таллинн 1989), Латвия (Даугавпилс 2001, Рига 2007), Польше (Голенев 1998), Германии (Хамм 1993, Нинбург 1998, Гамбург 2006), Осло (2005), Испании (Кордова 2006, 2007), Беларуси (Барановичи, Борисов, Слоним, Брест, Минск, Витебск), Франции (Париж 2010).

Наталья Шабло

/ Подмосковье /

Наталья Тимофеева публикует свои стихи под именем Наталья Шабло. Стихи пишет с детства. Публиковалась в периодической печати, в коллективных сборниках и альманахах. Автор поэтических сборников «Листья на воде», «Настежь», «Я здесь была». Член Интернационального союза писателей. В настоящее время живет в Подмосковье (г. Химки).

Я буду ждать

Из писем Марины Цветаевой Борису Пастернаку:

«…Я буду терпелива, – пишет Марина, – и свидания буду ждать, как смерти. Отсюда мое: Терпеливо, как щебень бьют, Терпеливо, как смерти ждут, Терпеливо, как вести зреют, Терпеливо, как месть лелеют – Буду ждать тебя (пальцы в жгут – Так Монархини ждет наложник), Терпеливо, как рифму ждут, Терпеливо, как руки гложут, Буду ждать тебя…»

Величье душ не скомкать расстоянью,Не очернить житейской суете.«Я буду ждать». И жизнь вослед признаньюНа эмигрантской бьется частоте.«Я буду ждать». Сквозь версты. Сквозь границы.Сквозь все ветра и бездорожье лет.И пишутся стихи. Летят, как птицы,Ручные письма росчерком вослед.«Я буду ждать». И в этом обещаньеДо нас дойдет связующая нитьДвух унесенных ветром состояний,Двух судеб, что нельзя соединить.«Я буду ждать». Все повторится сноваВ который раз у потерявших кров.Пусть ожиданье сквозь века не ново,Но каково величье этих слов!

В центре тишины

Туман вуалью занавесил склоны.Ни дуновенья. Тишина звучит,Прощупывая все диапазоны,Где вечность с бренной жизнью говорит.Ты словно втиснут в центр мирозданья.Тебе неловко. Но восторг растетОт таинства простого созиданья,Что от дыханья Муз произойдет.Попробуй эту ноту засиничьяИли паденья шишки перелив!Журчание ручья на южно-птичьем.Или прохлады утренней мотив.Как много здесь оттенков и созвучий!Как в белом цвете – радуга цветов,Так тишина – тот самый главный случай,Когда ты слышать главное готов!

Из детства

Уж капает неясная веснаС локтей шершавых крыш и перекрытий,И черный грач – он тот еще строитель! —Как символ пробужденья ото сна,Березы в небо обнаружив течь,Гнездом ее латает. И Саврасов,Набор кистей к рубахе подпоясав,Готовится шагнуть в «Родную речь»…

Нет проще ничего

Нет проще ничеговнезапного ухода:Остановить часы,Задернуть зеркала.Все так же за окномБезмолвствует природа,Выгуливают псыХозяйские тела.Все так же скуден деньНа подвиги по ходу,Неровен в лужах бликОт беглого луча.И словно ты в мируНе появлялся сроду,И не горел твой дух,Как белая свеча.Как не было, так нет.Не стоят сожаленийРассветы без тебяПо клинописи крышИ зеркала машинБез беглых отражений,Где ты зрачком души,Как эпицентр, дрожишь.А в переходах плачДалеких девяностых,«Бандитский Петербург»Мелодией живуч.Войти в такой порталИ раствориться просто,Став тенью на стенеВ потоке серых туч.Нет проще ничегоНе быть, как не бывало.В прогрессию внестиКороткий минус свой.Натянуто на мирБольшое одеяло,Которое теплейСлучайных встреч порой.Нет проще… ПотомуНа простоту не падка.Так было сотни раз,Статисткой – не по мне!Свободный гражданинИмперского упадка,Я верю, третий РимПоднимется в цене.

Черно-белое

В этих лицах из фотоальбомаНезнакомая жизни страница:Исторического переломаИ семейного счастья крупица.Остается только приладитьТот осколок, в котором есть небо,Ту весну, где был радостен прадед,И прабабку с краюхою хлеба.Запах стружки в подвальной каморке,Свет, струящийся прадеду в руки,Колыбельку на струганной горке,Клей столярный янтарно-упругий.Запах дыни. И маму – их внучку,С удивленными чудом глазами:Ей доверили взяться за ручкуНоворожденного на диване.Этот год, этот послевоенный:Бабка чай по чаинкам считает.И мой дед, бывший военнопленный,Твердо знает, чудес не бывает…
Поделиться с друзьями: