Чтение онлайн

Безусловно, развитие детей существенным образом зависит от их родителей, однако и дети, в свою очередь, влияют на поведение и действия своих родителей. Развитие ребенка протекает не только в рамках отношений между ним и родителями, но также и в отношениях с другими детьми, одноклассниками и учителями. В школе ребенок вынужден следовать установленным стандартам, касающимся содержания и типа обучения, а также скорости усвоения учебного материала. В большинстве случаев стандарты ориентированы на средний уровень развития, а распределение по классам происходит по возрасту. Но хронологический возраст может отличаться от умственного. Для детей, которые не могут поддерживать предложенный им темп обучения, существуют репетиторы и разработана специальная программа. Если это не помогает, то их переводят в специальные школы. Но для тех детей, которым предложенный темп обучения кажется, наоборот, слишком медленным, учителя вынуждены самостоятельно разрабатывать те или иные подходы, хотя они очень редко имеют соответствующую подготовку. Нельзя требовать, чтобы учителя брали на себя подобную инициативу. Неудивительно, что часто возникают проблемы, которых на самом деле можно было бы легко избежать, имея в запасе подходящий учебный материал и необходимые знания. Мы хотим обозначить здесь тот факт, что школа тоже должна подстраиваться под учеников. Проблема быстро обучаемых детей в обычных школах пока не имеет единого структурного решения.

Проблемы, с которыми столкнулась Мириам, когда она в четыре года пришла в начальную школу, являются тому примером (см. главу 1). Основным камнем преткновения в случае Мириам было то, что и ребенок, и школа не хотели принять друг друга и не хотели друг под друга подстраиваться. Всего нескольких бесед оказалось достаточно для того, чтобы учителя поняли, как нужно вести себя с одаренным ребенком. Они осознали, что неправильно исходить из того, что у всех детей темп развития примерно одинаков – у одаренных детей он уж точно быстрее.

Каждый человек должен найти правильный баланс между своими способностями и желаниями, с одной стороны, и с возможностями и потребностями общества, с другой. Этот процесс адаптации, или приладки, может оказаться трудной задачей, если между вами и вашим окружением существуют слишком большие различия. Ребенок с врожденными способностями к языку, например, просто обожает все, что связано с текстом. Такого ребенка, как магнитом, тянет ко всему, на чем написаны буквы.

Сюзанна, сестра-близнец Тайса, уже с очень раннего возраста поняла, что буквы являются своего рода магическими символами, открывающими двери в мир рассказов. Когда ей было три года, она летела с родителями отдыхать и, сидя на коленях у матери в самолете, указала на спинку кресла перед ней и спросила: «Что это?». «Кресло» – ответила ее мать. «Нет, вот это!» На кресле перед ними была привинчена металлическая пластина с информацией. «Ах, это – металлическая пластина», – ответила ее мать. «Да нет, вот это!» – ткнула Сюзанна своим пальчиком. «Э-э… это слова, которые на ней написаны». «Да не это!» – не сдавалась Сюзанна. Оказалось, что она имела в виду, что это за буква? «Ой! Это А!» – поняла, наконец, ее мама. И так продолжалось еще некоторое время. А это, и это, и это? «С, О, П…»

Было бы неправильно сдерживать Сюзанну. Она играла воодушевленно и с наслаждением. Учительница в школе сетовала на то, что не могла заинтересовать Сюзанну складыванием различных узоров из деревянных формочек, ромбиков, квадратов, треугольников и прямоугольников. Но Сюзанна была занята примерно тем же: ведь в основе букв лежат те же самые формы. Сюзанна увидела эти связи уже в том возрасте, когда многие дети еще только учатся распознавать формы. От форм дети переходят к изучению букв, а от букв – к чтению рассказов.

От распознавания букв она получала столько же удовольствия, сколько любой другой ребенок получал от распознавания формочек, потому что она уже поняла, сколько всего можно делать с буквами: рассказывать сказки или же сделать табличку на дверь, чтобы никто так запросто не входил. Сюзанна играла в углу комнаты, который она отгородила большим куском картона, на котором написала: «Буйфолам вход воспрещен». Ну, хорошо, она написала букву «ф» вместо «в». Но ей было приятно, что она могла использовать эту табличку в своей игре и с ее помощью буйволы не мешали Барби спать.

Интеллектуальное голодание – реальный феномен. Подобно физическому голоданию, душевное голодание тоже оставляет следы.

Следующие наглядные примеры показывают, насколько важны взаимное признание и налаживание взаимоотношений ребенка и внешнего мира и какие трудности могут возникнуть, если эти процессы протекают негладко.

Отец девятилетнего Андреаса – терапевт. Он недавно получил новую работу, и поэтому они переехали в небольшой городок, который находится недалеко от больницы, где он работает. Родители Андреаса считают, что человек должен приспосабливаться к той среде, в которой он живет, поэтому их дети ходят в небольшую сельскую школу. Андреас и его сестра Майке чувствуют себя там совершенно не в своей тарелке. Они оба в своем развитии опережают своих сверстников и очень не ладят с другими детьми. В классе Андреас часто задает вопросы и демонстрирует широкие познания. Его речь также отличается от речи его одноклассников. У него нет характерного для жителей этой деревни говора, и его словарный запас намного больше, чем у сверстников. Другим детям все это очень не нравится, и им кажется, что он красуется, поэтому они над ним издеваются в довольно жестокой форме: они кричат, что он дурак, спускают шины у его велосипеда, бросают его велосипед и его самого в кусты или привязывают Андреаса к дереву веревкой. Андреас активно сопротивляется, но не в состоянии всему этому противостоять.

Родители убеждают Андреаса, что это «суровая школа жизни», которую он должен пройти до конца. Над его сестрой Майке тоже издеваются. Дети загоняют ее в угол и твердят ей, что ее брат – тупой. Когда она сердито бурчит: «Мой-то брат тупой?!», – дети победоносно кричат: «Смотрите, она сама назвала его тупым!». Если Майке употребляет слово «фактически», другие дети ее высмеивают. Ее одноклассники думают, что она выпендривается.

На очередном родительском собрании родители Андреаса и Майке поднимают вопрос о том, что над их детьми издеваются. Но последовавшее обсуждение очень их разочаровывает! Учителя не хотят защищать Андреаса и Майке и считают, что нет необходимости «только из-за этих двоих детей начинать патрулировать на переменах». В деревне существует общая тенденция отвергать все чужое, и учителя не являются здесь исключением. Кроме того, в этой школе интеллектуальные успехи не особо-то ценятся. Такие орфографические ошибки, как, например, «халадильник» или «Еффелева башня», не исправляются учителями.

Андреас и Майке – очень одаренные, но в остальном обычные, социально адаптированные дети. Они опережают других детей в своем развитии и уже одного этого достаточно, чтобы в новой среде их воспринимали как «чужаков». Как же такие дети, как Андреас и Майке, смогут хорошо функционировать в подобных условиях? Каким образом они должны адаптироваться? Может быть, они должны забыть слова, которые они уже знают? Никогда не задавать вопросы? Попытаться выучить местный диалект? Невозможно требовать от них что-нибудь подобное. Если они, как это изначально ожидали их родители, должны справиться с обстоятельствами, то как это можно себе представить? Терпеть издевательства? И какой урок из всего этого должны они для себя извлечь? То, что вы не можете быть самим собой, потому что в таком случае вам придется очень тяжело? Это какой-то нездоровый жизненный урок. Данная история показывает, что каждый человек, молодой или старый, нуждается в том, чтобы в его окружении присутствовали равные ему люди, так сказать, люди его «вида», а если их в его окружении нет, то ему необходимо искать ту среду, где они есть.

От противников особого подхода к обучению одаренных детей часто можно услышать следующий аргумент: «Да, но мы же живем среди обычных людей. В течение всей жизни им придется иметь дело с обычными людьми, должны же они научиться с ними общаться». Проблема, однако, состоит не в трудностях в общении с обычными людьми, а в том, что у всех есть потребность в нормальном общении. Это возможно только с людьми, которые понимают вас, смеются над вашими шутками и с которыми вам нравится иметь дело. Не существует никаких резонов для того, чтобы запрещать умным детям иметь в своем окружении несколько других умных детей, хотя бы для того, чтобы весело проводить с ними время. Это не сделает их автоматически учеными затворниками: наоборот, это поможет им развить свои социальные качества. Они поймут, что им совсем не обязательно себя переделывать.

Уже в двухлетнем возрасте, посещая детский сад, Раймонд выделяется разнообразием используемых им языковых конструкций. В младшем дошкольном возрасте он пытается сам научиться читать. По совету школьных учителей родители пытаются отвадить его от этого занятия. Учителя боятся, что в таком случае Раймонду в третьем и четвертом классе уже нечего будет делать. Так взрослые начинают сдерживать его спонтанную, естественную любознательность и любопытство. Он всегда был очень послушным ребенком, и поэтому изначально с ним не было никаких проблем. Но именно благодаря этому систематическому сдерживанию его мотивация настолько упала, что он уже больше не хочет прикладывать никаких усилий. Он не видит необходимости в выполнении школьных заданий – все и так само по себе образуется.

Учителя не сделали ничего, чтобы предложить привлекательные для него познавательные цели, к которым он мог бы стремиться. Какая Раймонду польза от искоренения его любознательности и от того, что его вопросы остаются без ответа? У нас нет ответа на этот вопрос. Это решение, видимо, было специально принято для облегчения работы учителей, но с течением времени оказывается, что и эта цель себя не оправдала.

Из-за отсутствия внешней стимуляции Раймонд придумывает свой собственный способ сделать учебу интересной: он начинает дома заранее просматривать темы предстоящих уроков. Он делает это не для того, чтобы произвести впечатление на учителя, а потому, что действительно хочет научиться чему-то новому. На уроках он исправляет или же дополняет учительницу, когда та не совсем правильно что-то рассказывает. По крайней мере, теперь посещение школы приобретает для него хоть какой-то смысл. Это единственный способ что-нибудь сказать на уроке, потому что учительница его никогда не спрашивает. Она считает, что те дети, которые не понимают объяснения учителя, имеют право первыми задавать вопросы. Естественно, что учителей очень раздражает его поведение. Они считают его умником, но Раймонд ведет себя так потому, что школа не предлагает ему ничего интересного. Учителя предпочли бы, чтобы он не выделялся, хотя совершенно неправильно ожидать этого от восьмилетнего мальчика.