Чтение онлайн

Чета Копытенко начала, перебивая друг друга, путаясь и поочередно косясь то на меня, что на Шерлока, объяснять Валере суть всего происходящего. Хозяин Шерлока по ходу повествования докурил сигарету, отшвырнул окурок и нашел-таки ключи от квартиры.

– И зачем на девчонку налетели? Нашей доблестной полиции заняться больше нечем?
– неожиданно встал на мою сторону Валера.
– А у вас, граждане Копытенко, других забот тоже нет? Раскудахтались, куры-несушки, блин!

Кваскин с мольбой глянул на меня, будто я могла погрозить Валере пальчиком и заставить его вести себя хорошо, и выставил планшетку перед собой на манер щита. Чета Копытенко медленно отступала к лестнице. Медведь же, сощурив глаз, пристально смотрел на Валеру - похоже, еще один асоциал, кандидат в 'обезьянник'. А тот вошел в раж и на внутренний стоп-кран уже не обращал внимания. В другое время я бы умирала со смеху, созерцая это представление в цирке бешеных клоунов, но сейчас в единый миг все внутри меня сковало жгучим холодом. По лицу обильно струился холодный пот, а я, прижав к груди ладони и шипя от боли, судорожно хватала ртом воздух. Пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в собачью шерсть, свело судорогой, но разжать их значит упасть лицом на холодный каменный пол, и кто знает, смогу ли я подняться. Поэтому лучше я потерплю - ведь осталось немного, скоро боль уйдет.

Казалось, время перестало существовать, и что я всю свою недолгую жизнь стояла на пороге и отчаянно цеплялась за дверной косяк, и пальцы неуловимо слабели, разжимаясь, и сжать их снова было не в моих силах. И не в моих силах было сделать шаг назад... или хотя бы обернуться...

Внезапно сквозь ватное одеяло, опутавшее голову, раздался голос Валерия, и я почувствовала, как Шерлок лижет мою щеку мокрым шершавым языком:

– Дара, а с чего ты взяла, что там кого-то убили?

– Не знаю... я проснулась, показалось, будто на меня что-то капает...
– голос предательски дрожал, а мысли в голове затеяли такую чехарду, что мне еле-еле удавалось различить где кончается одна и начинается другая - кровь... и на потолке тоже кровь... потолок красный и обои немножко тоже... мне и показалось, что Петр Сергеевич... семью свою...

Петр Сергеевич взвился, словно конь, на дыбы:

– Да как ты, дурища, вообще до такого додумалась!..

– Молчать!!!
– гаркнул Валера так, что я поневоле спряталась за мощную спину Шерлока, а пес снова завыл.
– А ты выгляни из-за моего пса и продолжай. Чем скорее мы с этим разберемся, тем раньше разойдемся по домам. Я бы, кстати, тоже перетрухал, если б спросонья кровавое пятно над головой увидел!

– У нас Катя Сашу часто на ночь оставляла... у вас по ночам какие-то крики... шум... возня - я перестала узнавать собственный голос, язык еле ворочался - я думала, Петр Сергеевич выпьет... и в драку лезет... тетя Катя пару раз... с синяком за сыном заходила... ну я как кровь увидела...

Продолжить мне не дали:

– Да муж мой закодированный! Давно в рот капли не брал! А гремели мы, потому что ремонт делали. Днем оба заняты, потому ночью. А ребенку при ремонте быть необязательно. На меня тогда ваза упала. Глиняная! Оттуда и синяк! И не твое собачье дело, что у нас в семье происходит! Еще раз подобное выкинешь - в 'обезьянник' поедешь с разбитой мордой!
– тетя Катя была так похожа на толстую суетливую курицу, что я вновь захихикала.

Мадам Копытенко говорила что-то, но я не разбирала слов. По спине ледяной волной растекся пот, голову сдавил стальной обруч, всполохи черного пламени заполонили все вокруг, и всем, что еще связывало меня с реальностью, тоненькой ниточкой, были пальцы правой руки, вцепившиеся в мощную песью шею. Еще мгновение - и они бессильно разжались. Все ощущения пропали...

И вдруг все изменилось. Откуда-то сверху льется вода. Я сижу на каменном полу, привалившись к стене. Наверное, надо мной окно - сверху слышен шум дождя, и мне за шиворот льется вода. Бр-р, холодная.

Поначалу мне показалось, что я ослепла - со всех сторон меня окружала темнота. Но вот за окном сверкнула молния, на мгновение осветившая каменный пол, что немного успокоило. Противоположная стена и потолок комнаты по-прежнему прятались во тьме, но теперь я, по крайней мере, знала, что они есть. Я попыталась встать. Тело, отзываясь болью, повиновалось с трудом. Стиснув зубы, я все же поднялась, и стояла, вцепившись в каменный подоконник.

За окном тоже стояла тьма, но ее часто-часто разрывали яркие всполохи молний, шумел дождь. Странно. Почему я не слышу раскатов грома? Я оглохла? Щелкнула пальцами. Да нет, со слухом все в порядке. Так, надо бы осмотреться и понять, куда забросила меня судьба. Но, стоило мне отойти от окна, голова тут же закружилась, а желудок снова подпрыгнул к горлу. Уцепившись за подоконник, я подставила холодным каплям голову и плечи. Волосы и трикотажная кофточка с длинными рукавами мгновенно намокли, но стало легче. Боль ушла, вместе с ней и тошнота. Остался лишь холод, ну да ладно. Все лучше, чем прежде.

Дождь, однако, быстро кончился, и в просвете туч появилась луна, озаряя длинную равнину, далекие вершины горной цепи и гигантскую фигуру на одной из них, показавшуюся смутно знакомой: человек в плаще с капюшоном простирал вперед левую руку, а правая лежала на рукояти длинного меча, острием, достающего подножие изваяния. Волшебство витало в воздухе. Истукан светился: из-под каменного плаща вырывались короткие белые лучи, взвивались в разящих ударах, словно бы пытаясь разорвать каменный чехол, вновь и вновь набрасываясь на него и тут же пропадая во тьме. Свет бывает разный: огненный, электрический, солнечный или лунный, но такой я ни разу не видела. Отчаянно яркий и, казалось, живой, пульсирующий, будто вырванное из груди сердце, он словно бы обладал собственной волей. Только мертвому камню от этих укусов было ни жарко, ни холодно. И все яростные попытки ожившего света разбить свой величественный саркофаг и вырваться на волю были тщетны.

Новый приступ головокружения едва не заставил меня вывалиться из окна. Да что ж такое-то?!! Попытка удержаться стоила мне трех сломанных ногтей - ничтожно малая цена за жизнь. Ведь неизвестно, сколько лететь до земли, и есть ли вообще в этом странном месте земля. Тряхнув головой, я отошла от окна подальше, и замерла. Тихий свист донесся из темноты, а вслед за ним в зыбкое полукружье света вступило высокое полупрозрачное существо в длинной до пят хламиде, очень грязной и местами порванной. Призрак. Я невольно сделала шаг назад, а призрак с торжествующим шипением протянул ко мне костлявые руки с длинными черными когтями. Слабый, но, с некоторых пор, до содрогания знакомый запах - запах смерти - защекотал ноздри, усиливаясь с каждым вдохом. И вместе с ним вернулась тошнота. И еле различимый шелест ткани по каменным плитам пола: призрак медленно, смакуя мой испуг, приближался, а я уперлась спиной в подоконник и, не мигая, круглыми от ужаса глазами смотрела на него, туда, где по моим представлениям, должны были быть глаза. И взгляд, тяжелый, полный ненависти и неприкрытого ликования, прожигал меня насквозь, некуда было бежать или прятаться. Я покрепче уцепилась за корявый подоконник, пытаясь собрать в одну кучу остатки разума, все еще сопротивлявшегося страху. Еще один порыв ветра всколыхнул белую хламиду, и капюшон упал с головы призрака. Я хотела кричать, но не смогла: голос куда-то пропал, будто его и не было. Пустые глазницы полыхали безумным багровым огнем, мертвецкий оскал гнилых зубов, остатки кожи струпьями сползают с позеленевшего черепа. И это не призрак! Этот человек, если его еще можно назвать человеком, жив. Я слышу слабое биение его сердца. Что же удерживает твою душу в давно отжившем свое теле? И какие мучения приходится тебе выносить ради жалкого подобия жизни? Стоит ли оно того? Призрак, будто бы прочитав мои мысли, глухо зарычал, обдав меня зловонным дыханием, и потянулся высохшими руками к моей шее. Желудок, как скоростной лифт, взлетел к горлу, при мысли о том, что призрак сейчас коснется меня, но мне стало не до этого. Это последний шанс, сейчас или никогда. Не помня себя от ужаса, я бросилась в окно, а вслед мне несся полный ярости крик. Женский крик.

Мокрые камни быстро приближались...

– Я ж говорю, что у нее справка из психдиспансера!
– услышала я из темноты голос Валеры.

Странно, я помню, что падала из окна, но не помню самого удара о землю. Как мне удалось выжить? Ну, может быть, там невысоко было... Хотя летела я долго, даже замерзнуть успела. До сих пор трясусь и стучу зубами, но, что удивительно, страха нет. Я будто бы смотрела фильм в кинотеатре, вот только замерзла... и у меня вся спина мокрая! Но как это может быть? Значит, была башня, и было падение, и это не прошло для меня даром. Спасибо, жива осталась.

– Дара, отпусти Шерлока, ты его задушишь, - негромко сказал Валера, склонившись ко мне, и чувствительно потрепал по плечу.
– И хватит симулировать обморок, я же вижу, что ты очнулась. Ой, это что, теперь модно в среде продвинутой молодежи ходить в мокрой одежде?

Я с огромной неохотой отпустила теплую песью шею, а Шерлок тяжело вздохнул, лизнул меня в нос и, настороженно оглядываясь, скрылся в темной прихожей Валериной квартиры.

– Ну, ты даешь! Сидела себе спокойно, а потом ни с того, ни с сего захрипела и на Шерлока повалилась. Не скрою, очень удачно, Копытенков как ветром сдуло, даже мне не по себе стало, - откровенно веселился сосед, демонстрируя ярко-красную ссадину на запястье.
– Я хотел как лучше, поднять тебя попытался, так ты вырываться начала и руку мне расцарапала. У тебя родни из семейства кошачьих, случаем, нет?

Я в растерянности качала головой, мечтая лишь об одном: согреться.

– Менты все порывались тебя за телефонное хулиганство в изолятор препроводить, я понял: спасать девчонку надо, раз уж она сама впала в прострацию. Пришлось импровизировать, сказать им, что ты психически ненормальная. Они поверили, чему твой обморок очень поспособствовал. Теперь участковый наш от тебя шарахаться будет!

И Валера, довольный собой, расхохотался.

– Я не хотела душить Шерлока, - слабо пискнула я, пытаясь осмыслить все сказанное соседом.
– Вроде бы из окна прыгнула... Дальше не помню. Там статуя была, большая такая, примерно с десятиэтажный дом.