Чтение онлайн

– Откуда узнала? – Динка знает ответ и заранее расплывается в улыбке.

– На заборе прочитала, – заговорщицки шепчет бабуля.

Они смеются. Шутка про забор – их личная. Семейная.

Главную улицу Сипеловок называют «променад». По вечерам он начинает жить совсем другой жизнью. Молодежи достаточно: много местных, а еще и те, что когда-то переехали в райцентр, но каникулы предпочитают проводить в родных пенатах. Как солнце к горизонту – все на улицу. Щелый ритуал. Вытекают неспешно за калитку, идут по одному и парами вдоль палисадников. Дома здесь абсолютно разные. Каменные аляповатые хоромы и добротные домики; нагромождение пристроев, теплиц и парников. Главное место для тусовок – клуб, он же – местная библиотека. Там и танцы танцуют.

И тут вдруг – open air 3 . Развлечение для городских. Динку эта тема не привлекает совершенно, но, поддавшись на уговоры бабушки, она все же отправляется на разведку вечером. Афишка на стене клуба, еще не выгоревшая, новенькая, гласит, что начнут «дисшеи» прямо сегодня.

Динка возвращается домой. Она не хочет искать что-то особенное из одежды на выход. К тому же, парадных нарядов она в деревню не берет из принципа. Шорты цвета песка, сандалии, футболка. В последний момент все же снимает ее и надевает хлопковую блузу с длинными, закрывающими ладони рукавами. В такой и на пляж, и на дискотеку сходить не стыдно. Правда, ничего особенного, только открытые плечи рождают немного праздничный вид. Динка еще ни разу не надевала эту вещь до сегодняшнего дня. Под тканью вздрагивают и замирают колокольчики браслета. Их не видно, но шаги рождают звуки – нежные, едва слышные. Зачем? Динка не хочет думать и об этом. Интуиция подсказывает – надевай. Вот пусть интуиция и думает.

На дороге пусто, если не считать почтальона, что протрясся мимо на своем велосипеде и приветливо бренькнул звонком. Время еще раннее, чуть позже шести. Сейчас, в июне, еще несколько часов будет светло. А людей – никого. Ни одной пары, что шла бы с Динкой в одном направлении.

– Странно, куда все подевались? – бормочет себе под нос Динка.

Все местные, скорее всего, сгрудились сейчас у клуба. Вот в чем дело, думает она. К городским в лес не пойдут. По крайней мере, в первый день. Появятся уже к закрытию. Изрядно накачанные дешевым алкоголем для храбрости. Развлекаться не будут. Нарвутся пару раз, может, даже подерутся, и слиняют.

Динка идет не спеша, ведет рукой по стеблям, сбивает пыль с травы. Точный маршрут она не узнавала. Это необязательно. За деревьями вспухает и опадает, как спущенный баллон воздушного шара, звук. Движение слева отвлекает внимание. За полосой осоки -деревянный сруб. Непонятно, кто мог жить здесь когда-то. С дороги не видно ни единого окна. Деревянный куб под крышей, столбы, как курьи ножки. Наверное, они и позволили дому продержаться до нынешних времен, не смотря на вечно разливающуюся Сипеловку – речку, от которой взяла название деревня.

Динка останавливается, подходит ближе к краю дороги и присматривается. Что-то здесь не то. Точнее, здесь явно что-то лишнее. Рядом с домом, на сухом пригорке, на выжженном солнцем пятачке стоит переносная установка на ножках – синтезатор. Тут же, на двух кирпичах – колонка, чуть подальше – коробка генератора.

За углом движение. Бедная овечка, отбившаяся от стада? Или энтузиаст, что решил мутить свой собственный муз-фестиваль? Динка сворачивает с дороги, топает по зыбкой почве, обрезая ноги об осоку. Сворачивает за угол, в густую графитовую тень. Здесь, с этой стороны вечер чувствуется гораздо явственней, хотя блики заходящего солнца все еще играют в волнах реки. А окно в этой избушке все же имеется. Одно, рядом с дверью. Несколько крупных предутренних звезд в него наверняка можно разглядеть, если остаться на ночь, думает Динка внезапно. С чего вдруг эти мысли?

Чтобы отвлечься, она внимательно осматривает домик. Хороший. Вполне сойдет, как приют отшельника. Место возле пульта больше не пустует. Парень в вязаной шапочке колдует над рычажками и крутилками. Оборачивается на шаги. Голубая рубаха с растянутым воротом, шорты с множеством карманов, босые ноги. Закопченное загаром лицо, выбеленные солнцем волосы. Он коротко кивает, как будто ждал ее. Динку. И ничего, ничего ее не тревожит. Этот момент она будет вспоминать позже, пока память не покинет ее окончательно, и каждый раз удивляться – почему ее ничто не потревожило, не кольнуло нигде.

Влад проснулся от резкого толчка. Голова дернулась вбок, и лоб пребольно впечатался в стекло. Кожа оказалась цела, но уже набухал под ней – это чувствовалось – болезненный синяк. Влад поморщился от досады. На самом видном месте, великолепно. Чтобы отвлечься, Влад уставился в окно. Видимо, только что съехали с дороги. Шины мягко чавкнули, провалились в колею. Автобус то и дело подбрасывало на невидимых препятствиях. Владу вспомнилась шутка про асфальт – украли, а вернуть забыли. Снаружи уже беспредельничала ночь: не было видно даже очертаний деревьев, как будто стекла залили сплошь чернилами. Влад отогнул рукав, чтобы посмотреть на время. 23:20. Рядом с ремешком часов белел пластырь от укачивания. Пластырь ли помог или сон, но тошноты, и правда, не было.

Слева от Влада, через проход меж кресел виднелась внушительная фигура куратора. Вспомнил, что тот говорил, когда отчаливали. Вадим, значит. Будем знакомы. Тот откинулся на сиденье. Голова повернута, не понятно, то ли спит, то ли так же, как и Влад, пытается разглядеть хоть что-нибудь в окне. Темень в салоне едва рассеивалась мягким светом передних фонарей. Судя по тишине, остальные спали. Тянуло прохладным воздухом от форточки над водительским сиденьем. Влад и в этот раз занял место в первом ряду. Он всегда так делал. Не только в транспорте.

Автобус остановился. Впереди, чуть левее, выхваченный светом фар, показался забор. Обычная сетка-рабица. Это почему-то успокоило Влада. С момента пробуждения его не покидала странная, необъяснимая нервозность, никак не связанная с будущим синяком на лбу. Просто тянущее ощущение, природы которого он не знал и потому не мог с ним справиться. А тут вдруг это чувство неожиданно прошло. Влад усмехнулся. Нервы, как у влюбленной старшеклассницы. Сразу вспомнилась Лена, и смех застрял в глотке.

Двери с шипением открылись. Влад мог поклясться – куратора никто не звал снаружи. Он просто встал – значит, не спал? – и вышел в темноту. Влад не слышал ни разговоров, ни шагов. Прошло от силы минут пять. Вадим внезапно, как и исчез, возник из темноты в дверях автобуса, бодро перескочил через ступеньки и громко рявкнул на весь салон:

– Подъем!

Под потолком зажглись три тусклые лампочки. Сзади зашевелились, зашуршали, как стая разбуженных гусей. Послышался стук, будто кто-то с размаху влетел головой во что-то твердое. Кто-то ойкнул, на пол с полки упала сумка.

– Приехали! Довез вас в целости, как и обещал! – куратор довольно оглядывался. – Теперь – внимание! – достаем свои мобильники и пишем-звоним родным, что вы доехали живые и здоровые. Все супер-пупер, все ок!

– Так поздно же уже… Если бы пораньше разбудили, – промямлил кто-то неуверенно.

– Ну, ваше дело! – улыбка не сходила с лица Вадима. – Потом может быть поздно!

В этих словах Владу буквально на мгновение почудился зловещий смысл. Как та тревога, что не отпускала с самого начала поездки. Нечто без слов, из снов, тут же забытое по пробуждении. Влад потер виски. Мерещится, как суеверной бабке.

А куратор продолжал:

– В самом периметре связь плохая, так что толку от телефонов мало. Звонить сможете редко. Не волнуйтесь – экстренная связь, если что случится, через меня. Рекрутеры должны вам были передать.