Одд и Ключ времени
Шрифт:
Одд осмотрелся вокруг. Этого вокруг было настолько много, что он не сразу различил фигурку на остром, как осколок стекла, утесе с другой стороны озера. Властелин подземелий стоял на его вершине в черном плаще с красным подбоем, опираясь на широкую зазубренную рапиру — вылитый опереточный злодей с потрепанным реквизитом.
Харкан молча взирал на них с высоты каменной глыбы, словно ожидая какого-то сигнала. И вот в пещеру вбежал первый орк — тот самый Однорукий, что так досадил Крокку. Несмотря на увечья, он был крайне проворен и сейчас, ощерившись, мгновенно оценил обстановку.
Рапира в руке Харкана прочертила широкую дугу и указала на четверых пришельцев:
— Взять их! — ревом разнеслось по пещере.
В эту секунду Однорукий уже бежал по направлению к Одду, нисколько не сомневаясь, что он и есть главный бунтовщик.
Одд, Крокк и Клюпп кинулись через узкий мостик через впадавший в озеро ручей, бивший из стены, в то время как Лишайник преградил путь беснующейся толпе.
Он размахивал огромными руками, расчищая пространство перед собой словно лопатами для уборки снега. Швыхх!.. Пятеро смятых, как конфетная обертка, тварей скатились к воде. Швыхх!.. Еще трое отлетели назад ко входу в пещеру, опрокинув веще с десяток. Швыхх!.. Швыхх!.. Швыхх!..
Как ни был силен Лишайник, но справляться с такой оравой долго он был не в силах. На шею и ручищи гиганта полетели веревочные петли. Ноги подсекли брошенные орками цепи. Могучий, но неповоротливый, как жук, окруженный муравьями, он с грохотом завалился на бок, в щепки раскрошив стоявший у ручья Малый Обеденный стол Харкана, где тот обычно обедал в одиночестве. Большой находился на другом конце залы и предназначался для Торжественного Чаепития В Присутствии Придворных.
Трое друзей, оторвавшись благодаря троллю, бежали вдоль кромки воды, рассчитывая добраться до Харкана прежде, чем их убьют орки. Не меньше сотни тварей сейчас лезло по головам друг друга, вереща и страшно мешая друг другу, пытаясь забраться на узкий мост. Те, что держали Лишайника, оттаскивали его к стене и крепили цепи к ржавым железным кольцам.
При всем царящем в пещере беспорядке чувствовалось, что толпой этой кто-то руководит — и это вовсе не изрыгающая проклятья фигурка на каменном возвышении…
Однорукий посмотрел поверх своего воинства с груди распростертого на полу тролля и приставил к губам мятый, не чищенный от сотворения рожок. По его сигналу море уродливых голов прекратило волнение и, ворча под нос, затопало строем, нагоняя друзей, уже подбегающих к утесу, на котором стоял близкий к истерике Харкан. Сказать вернее, более или менее подбегавших: Крокк никак не мог унять льющую из разбитого носа кровь и отстал, замешкавшись с какой-то тряпицей, а Клюпп бегал так, что вполне мог посоревноваться в медлительности со скучающим броненосцем.
Вырвавшись далеко вперед, Одд влетел на ступени лестницы, ведущей к Харкану, который уже прекратил свой спектакль и теперь повернулся к нему лицом, стоя неподвижно и источая угрозу, подобно приготовившейся к прыжку кобре. Общее впечатление портили только торчащие из-под плаща ноги с пятнами застарелого лишая — мечта одержимого дерматолога. Говорят, это бывает от излишней злости. Да и мыться стоило бы почаще…
Перед глазами Одда, несущегося через две ступени, мелькнули полы черного с подбоем плаща (и, конечно, те знаменитые ноги), блеснула отведенная для удара рапира, и… Он вдруг оказался один на пустой каменной площадке, с разбегу, едва не свалившись с ее края в смолянисто-черное, гладкое, как стекло, озеро. По его поверхности от берега споро скользила узкая лодка с двумя дюжими гребцами.
Впервые за месяцы после бегства из подземелья Одд испытал отчаяние. Не хватило всего одного шага, секунды, рывка для того, чтобы покончить со злобным негодяем, досаждавшим целой долине. А теперь?.. Он оглянулся, посмотрев туда, где лавина вооруженных дубинами тварей неумолимо настигала его друзей, готовый увидеть кошмарную картину растерзанных в клочья тел, ликующих орков и лес тянущихся к нему самому лап… Неужели все кончено?!
Но и здесь его ожидал немалый сюрприз. Крокк и Клюпп взбирались по ступеням вслед за ним, не преследуемые никем. О них словно забыли. А внизу творилось что-то непонятное.
Толпа орков, возглавляемая Одноруким, свернула не вправо, чтобы поглотить горстку загнанных в угол мальчишек, а отошла вдоль берега чуть назад — ровно туда, куда сейчас с энтузиазмом гребцы направляли лодку. Но еще более невероятным казалось то, что, по всему судя, Харкан был весьма и весьма против такого неожиданного маневра. Он выпрямился в шатающемся суденышке и попытался с размаху снести голову ближайшему из гребцов рапирой. Но тот ловко перехватил его руку и сжал с такой силой, что оружие выпало из ладони в воду. Черные глаза правители на раскрасневшемся от борьбы лице округлились ужасом: похоже, Харкан полностью осознал, что сейчас происходит.
Над озером пронесся звук оловянного рожка Однорукого.
Одд, Крокк и Клюпп, готовые к последнему бою насмерть, с удивлением смотрели на то, как разъяренные твари сносят с ног и втаптывают в камень поспевающих откуда-то сбоку охранников подземного властелина. Как хрустнул чей-то раздавленный череп, взвыл и замолчал навсегда долговязый сутулый орк в трехрогом шлеме. Как Харкан, подобрав плащ, метнулся в воду у берега, пытаясь сбежать от погони… Которой, по большому счету, и не было: орки просто стояли позади своего нового вожака и ждали, когда их бывший правитель достаточно измотается, бегая по воде и волей-неволей сам попадет в их лапы.
Несколько орков все же кинулись на друзей, но первые двое легли замертво, а остальные после этого предпочли старательно не замечать чужаков и понеслись с криком куда-то дальше, скрывшись в темноте за камнями. Вероятно, они рассудили, что если хорошенько поорать, то это уже само собой будет считаться военной доблестью. При этом совсем не обязательно подставлять голову под удары какого-то крайне недовольного встречей долговязого мальчишки с железякой, который раскидывал их, как деревянные куклы.
Харкан стоял один над черной водой. У ее кромки выли и бесновались взбунтовавшиеся орки. Их генералу нельзя было тянуть слишком долго: крикливые бестолковые твари очень быстро теряли настрой и в любой момент могли разорвать в клочья его самого или просто разбежаться куда попало, стоит лишь одному запаниковать или струсить.
Однорукий поднял вверх заменявший ему лапу штырь и заорал яростно и громко, показывая на своего господина. Орки подняли вой, как десять тысяч страдающих запором котов, и полезли по спинам друг друга, чтобы растерзать Харкана.
Его недобрая улыбка, наверное, могла бы подействовать отрезвляюще на ближайших тварей, но тех вовсю толкали сзади, так что, хочешь не хочешь, все они сейчас летели вперед одной обезумевшей волной.
Харкан одним движением сорвал что-то блестящее со своей впалой груди, зубами перекусив засаленный кожаный ремешок, зажмурился и проделал пальцами какое-то замысловатое движение. Блестящий полукруг полетел в наступающую толпу, а сам правитель резко отпрянул назад.
На мгновение все стихло. Это была не просто тишина, отсутствие всех звуков и все такое — а словно кто-то высосал весь воздух из пещеры. А затем проверил каждый уголок и выгнал оттуда последние несколько затерявшихся молекул.