Чтение онлайн

– Признаюсь тебе, Катя, что после того, как я её написала, решила, что мир фешен больше не для меня. Удивлена этим признанием? Но, поверь, это решение осознанное, а не спонтанное. Это прошлый этап моей жизни, и он останется в прошлом. Время не ждёт. К сожалению, нам отпущен не очень большой срок, и я считаю, что нужно успеть прожить его содержательно, и делать то, что по-настоящему хочется. Ты молодец, что взялась за книгу, пиши всё, что знаешь сама о моде, рассказывай тем, кто этим интересуется. Уверена, что твой опыт будет очень полезен – делись им с другими.

Знаешь, я ведь раньше, как и многие, считала, что стану счастливее и успешнее в туфлях Prada и с сумкой Louis Vuitton. Но потом осознала, что это всего-навсего фетиши, созданные опытными маркетологами, которые, наоборот, направлены на то, чтобы сделать нас менее счастливыми, а их – более богатыми.

Теперь я уверена, что мы сами творим наше счастье. И оно не зависит от количества платьев в шкафу. Россия – страна с очень ярко растущим консьюмеризмом, культом потребления. И результат налицо – многие русские девчонки с ранней юности перекачаны ботоксом, филлерами и готовы себя продавать за новую шубу, поездку на яхте, бокал дорогого шампанского и купальник Agent Provocateur, обтягивающий силиконовые импланты. Большинство из нас даже не подозревают, что всю жизнь гонятся за мнимым благополучием и счастьем, подражая иллюзорным образцам роскошной жизни из рекламных роликов. Эта индустрия так специально устроена, чтобы превратить нас в слепых потребителей. И, приобретая один роскошный товар, мы счастливы ровно до момента, пока не появится очередная новая коллекция. Яхты, конкурсы, красотки

Меня осенило: неслучайно Оля была столь категорична в своём решении покинуть мир фешен. Она в нём преуспела, знала достаточно много, и причины, очевидно, были веские. Оля понимала, что стоит за мнимым совершенством постановочных фото на фоне яхт и чем приходится платить за принадлежность к этому манящему миру роскошной жизни, который кажется таким красивым и недосягаемым.

И теперь Оле хотелось донести правду до тех, кто продолжает отчаянно стремиться к красивой жизни, и предостеречь от возможных ошибок. Меня её желание искренне заинтриговало. Я сама не чужда миру моды и считаюсь в последнее время человеком сведущим в этой сфере, мне хотелось как можно скорее погрузиться в диссертацию Оли и посмотреть на этот мир изнутри, её глазами.

– Как ты думаешь, кто эти девушки, которые выставляют фотографии из Дубая, где они то позируют в нарядах люксовых брендов на фоне шикарных апартаментов, то в откровенных купальниках на палубах белоснежных яхт? – спросила меня Оля в нашей следующей беседе.

– Ну, понятное дело: дочери богатых родителей или знаменитости, – не задумываясь ответила я.

– Приведу тебе в ответ простейшую статистику. Когда я жила на Ибице и подрабатывала барменом на яхте, то на вечеринках там было девяносто пять процентов девушек и только пять процентов парней. И кем, ты думаешь, были эти девицы? Эскортницами. Хозяин этой яхты жил с пятнадцатью девушками сразу и менял их через каждые десять дней. Он делал с ними всё, что только придёт в голову, требовал безукоризненного подчинения, даже если его приказы были совершенно абсурдны и унизительны. Девушки вели себя, как рабыни. Смотреть на всё это здравомыслящему человеку было невыносимо. Самое обидное для меня, что все девушки были русские.

Слушая подругу, я вспомнила разговор с Екатериной Шаровой, обладательницей титулов «Мисс улыбка мира», «Миссис Россия» и телеведущей. Она же – хозяйка продюсерского центра Fashion Cinema, человек, глубоко погружённый в перипетии сферы моды. Долгое время Катя жила на Кипре, в Греции и других странах. Однажды она пригласила меня поучаствовать в проекте – снимали фильм про свадьбу с её участием. Специально для Кати мы шили свадебное платье, много общались, и как-то в разговоре она сказала, что именно русские женщины не умеют себя ценить. И вновь я услышала схожую точку зрения по поводу падения рейтинга женских достоинств. И именно русских женщин. Но ведь были времена, когда россиянки славились не только своей красотой, но и гордостью, самоуважением, и они, видимо, канули в лету.

Позже ко мне обратились организаторы одного из российских конкурсов красоты и предложили быть спонсором: предоставить вечерние платья для участниц. В ходе переговоров меня стали одолевать сомнения. С одной стороны – это был проект мирового масштаба, с другой – условия, выдвигаемые организаторами, постоянно менялись. Что-то мне всё это не очень нравилось, и появилось предчувствие чего-то не совсем корректного. Я решила узнать об этом конкурсе побольше и позвонила Кате. Она ответила:

– Я переживаю за репутацию твою и твоего бренда. Советую не участвовать.

Не буду подробно описывать причины, которые Катя перечислила не в пользу организаторов этой подозрительной затеи. Скажу коротко, что и здесь была замешана проституция. И опять-таки недостатка в моделях, желающих принять участие в этом сомнительном мероприятии, не было. Молодые, красивые, они словно рвались в бой, стараясь продемонстрировать свои лучшие достоинства. Несмотря на то, что девушки наверняка знали, какое будет «послесловие» у этого конкурса.

Что скрывается за фото в глянце

Оля продолжала свой рассказ:

– Когда я ещё училась в универе, у меня была идея снять «силиконовых моделей» без макияжа и грима. Как это ни странно, нашлись даже желающие принять участие в моей затее. Мне хотелось показать, как они выглядят на самом деле и какая правда скрывается по ту сторону профессиональных ретушированных фото.

Я слушала Олю и размышляла о моделях, с которыми мне доводилось сотрудничать: им всем казалось, что с ними что-то не в порядке, не было абсолютно никакой уверенности в себе и в своей внешности. И всё же многие считают их идеалом и стремятся выглядеть, как они. Но красивая картинка – это лишь уловки глянца, мало совместимые с реальной жизнью.

– Меня отвернуло от моды, когда я работала шопером в крупной компании, – призналась Оля. Вся эта индустрия внушает нам состояние ущербности, неполноценности. Постоянно повышая стандарты и предлагая новые цели в виде всё более дорогих и «необходимых» сумок, представленных в журналах максимально привлекательно и поданных как базовая необходимость счастливой жизни.

Я слушала Олю и соглашалась с ней. Когда листаю журнал в самолёте, вижу сплошные призывы: купи, купи, купи – шубу, сумку, машину. И, чтобы приблизиться к образцам счастья из рекламы, мы покупаем всё слепо, без разбора, как зомби. Но мы, сами того не подозревая, наделяем эти вещи незаслуженной силой, и совсем не верим в то, что без них можем жить полной жизнью.

– Работая шопером, я познакомилась с восемнадцатилетней девушкой. В обеденный перерыв, когда я уходила есть суши за восемь фунтов, она скупала все новинки, которые мы только что снимали для каталога. А рекламировали мы только самые новые брендовые вещи, которых не было ещё ни в одном из магазинов. Замечу, что девушка жила в очень хорошем доме в престижном районе Лондона. И она жаловалась мне, что её отец обанкротился, и ей приходится носить сумку Hermes её мамы…

Да уж, остаётся только посочувствовать таким драматических обстоятельствам. Я даже порадовалась, что мне неведомы подобные печали.

– В университете нам объяснили, кто такие метросексуалы, – продолжала Оля. – Согласись, что основным рынком сбыта продукции индустрии моды всегда являлись исключительно женщины. Мужчины в большинстве своём этим не интересовались. А маркетологам срочно требовалось расширить аудиторию продаж. Вот они и придумали метросексуалов – мужчин, которые ухаживают за собой, вкусно пахнут и нравятся женщинам. Именно такой образ современного истинного мачо они постепенно, ненавязчиво стали внедрять в мужское сознание. Так и появились метросексуалы – мужчины, насмотревшиеся модных журналов, пристально следящие за всеми трендами. И сами женщины стали подталкивать своих любимых выглядеть именно так, как на фото в рекламе: рубашка, костюм, галстук, нижнее бельё, причёска, всё до мелочей – ведь только так можно стать успешным. Когда понты дороже денег