Чтение онлайн

Я снова повернулась к Никите и обняла его так крепко, как никогда раньше, как будто цеплялась за спасительный круг. Слезы хлынули новой волной.

– Ники, прости меня, я сегодня отвратительно себя вела, – всхлипывая, пыталась составить предложения. – Не знаю, что на меня нашло. Прости, прости, прости.

Никита одной рукой крепко прижимал к своей груди, а другой гладил мою голову, успокаивая.

– Семенова, ты точно моя заноза, – нежно поцеловал меня в лоб.

– Как ты тут оказался? – шмыгая носом спросила его.

Я почувствовала, как Власенко улыбнулся.

– Ты была права, давно надо было сказать о своих чувствах. Он ненадолго замолчал, а потом продолжил: – я не долго думая, схватил портфель и побежал в твою сторону, а ты же быстрая, Ди. Убежала так далеко, пришлось догонять, хорошо, что я успел вовремя.

– Стоп! – крикнул он и отскочил от меня, начав бегать глазами по моему лицу и телу. – Они тебе ничего не успели сделать? Никита принялся ощупывать меня с ног до головы, а я мило улыбалась, представляя абсурдность происходящего.

– Никита, мне щекотно.

Он остановился и посмотрел на меня с такой нежностью.

– Ди, ты - необыкновенная.

Я потеряла дар речи. Власенко притянул меня к себе и снова обнял, в этот раз не крепко, а очень осторожно, как будто, я самое хрупкое создание и шепнул на ухо: – я очень испугался за тебя.

Его теплое дыхание ласкало мою холодную кожу. Я задрала голову, чтобы увидеть лицо.

– Главное, что сейчас все хорошо, спасибо, что спас меня.

Его глаза заблестели, лицо подалось вперед. Он смахнул с моей щеки застывшую слезу и трепетно коснулся моих соленых губ. Мое сердце в ужасе замерло. Я перестала ощущать холодный ветер, который кружил вокруг нас. Внутри все полыхало от желания и невысказанных чувств. Его теплые губы слегка дрожали. Он обхватил мое лицо руками, а я обвила его шею и утонула в этой нежности. В этот момент мне захотелось остановить время. Продлить мгновенье и умножить на бесконечность.

Никита отстранился от меня и посмотрел в глаза, ища в них ответы на всевозможные вопросы. Оставшиеся крупицы адреналина еще искрили в моем организме, и я решила не отступать от своих чувств. Я сократила дистанцию, возвращая зрительный контакт. Подняв голову, я сначала легонько коснулась губами его подбородка. Потом приподнялась на носочки и запустила пальцы в его растрепанные от драки волосы. Никита глубоко вздохнул.

– Ди, – прошептал он, наклоняясь навстречу ко мне.

– Ни-ки, – успела я прошептать и наши губы вновь нашли друг друга.

Я стала перебирать пальцами его волосы, и Никита простонал. Я забыла, как дышать. Мое тело горело, а ноги предательски подкосились. Но Власенко не дал мне упасть. Он вцепился в меня так крепко, словно меня хотят отобрать у него. Реальность стала постепенно возвращаться, и, открыв глаза, я уперлась в полыхающий взгляд Власенко.

Я покраснела. Щеки, имевшие до этого розовый оттенок от слез, стали пунцовыми от смущения. Поцелуй был легкий, почти невесомый, но в него было вложено желание всех лет.

– Диана, мне столько тебе надо рассказать, но не здесь. Давай, может, посидим где-нибудь, а потом я тебя провожу?

– Нет! – вскрикнула я и Власенко тут же поник.

Взяв его руку в свою, я сплела наши пальцы. Придавая уверенности своим словам.

– Домой в следующий раз проводишь, хорошо? Мне в таком виде лучше дома не появляться. Мама начнет задавать вопросы. Если она узнает, что произошло, ее хватит удар, – искала в глазах Никиты понимания. – Я переночую у Саши. А еще я с удовольствием схожу с тобой в кафе. От этих нервов я удачно проголодалась.

Никита улыбнулся и крепче сжал мою руку.

– У меня как раз на такой случай примечено одно кафе. Тебе понравится!

Никита поднял мой портфель, отряхнул и закинул себе на плечо.

– Секундочку, – остановила его, доставая из портфеля одну очень важную вещь. – Дай руку, – приказала я Никите.

Он с не пониманием, но все же протянул мне руку.

– Я же ходячая катастрофа, – сделала паузу, чтобы найти подтверждения своим слова в лице Никиты. Тот слегка усмехнулся, мол еще спрашиваешь. А я продолжила: – поэтому я всегда ношу с собой пластыри. Правда они с котиками, но думаю твоя брутальность это выдержит.

Я старалась аккуратно приклеить лейкопластырь на его разбитую костяшку, но Никита дернул рукой.

– Прости, я нечаянно.

Он взял мои ладони в свои и поцеловал их.

– Спасибо тебе, Семушка, – произнес он с вожделением и его глаза заблестели от счастья.

Я отмахнулась. Пустяки, всего лишь пластырь. Закончив с заглатыванием ран, взявшись за руки, мы выдвинулись в сторону в кафе. В голове промелькнула мысль: хорошо, что брат все таки не освободился, а то этого всего могло бы и не случится. Случайности не случайны, подумала я и сосредоточила все свое внимание на Никите.

Мы шли и обсуждали произошедшее сегодня. – Ты его пнула, Ди.

Мы залились хохотом.

– Конечно, а нечего нападать на одиноких девушек. Будет знать теперь, – твердо ответила я. Власенко с восхищением посмотрел на меня.

– Такая грозная и такая прекрасная.

– Ты меня засмущал, – призналась я и захотела вытащить руку, но Никита крепко ее сжал.

– Не пытайся сбежать от меня. Я наконец-то поймал тебя и больше не отпущу.

***

Мы дошли до кофейни с кратким названием «Je t'aime», я с намеком глянула на Никиту. Тот, сделав вид, что ничего не заметил, наградил меня скромной улыбкой и потянул внутрь.

– Ты обязана попробовать Тарт Татен.

– Тартар? – я успела закончить предложение, до того момента как потеряла дар речи.

Кофейня внутри была не похожа на те, где я бывала одна или с девочками. Интерьер изобиловал картинками Парижа, раскинувшимися на всех трех стенах. На центральной была нарисована Эйфелева башня, с правой стороны Лувр, а с левой - Лазурный берег.

Я подошла ближе, чтобы разглядеть рисунок. Возле меня появилась администратор. Я не смогла сдержать эмоции.

– Это просто невероятно, как будто настоящие. Она с располагающей улыбкой ответила: – они и правда чудесны, это рисовали ребята из художественной школы.

– Ого! – бесконтрольно вырвалось у меня.

Никита был прав, тут чудесно. Помимо рисунков, на стене висели фотографии Парижа, его достопримечательностей и звезд. Снимки были черно-белые и цветные, а в середине зала висела невероятной красоты хрустальная люстра, и все это сопровождалось приглушенной музыкой на французском языке.