Одержимая
Шрифт:
– На самом деле нет. У меня небольшой опыт отношений. Я не знала, что так бывает. Думала, что об этом только в романах пишут.
– А знаешь, на самом деле это для меня даже хорошо. – Марина недоуменно посмотрела на мужской профиль. Алекс довольно улыбался, глядя на дорогу. Внезапно он поймал ее ладошку и нежно поцеловал кончики пальцев, не отводя взгляда от ее глаз. – Все они просто были тебя недостойны. И я заберу тебя себе, чтобы заботиться и любить.
Она ощутила, как щеки заполыхали ярким румянцем и смущенно прикрыла глаза. В это мгновение ей хотелось, чтобы дорога длилась вечность. Лишь бы он не отпускал ее руки, чтобы их пальцы все так же переплетались, и все равно, что будет происходить вокруг.
Но, к сожалению, уже через пять минут BMW мягко въехал в пустой двор, освещенный только парой фонарей по краям стандартной пятиэтажки. До боли не хотелось расставаться. Казалось, что происходящее с ней это сказка, которая закончится сегодня в полночь, а завтра все будет вспоминаться словно чудный сон. Алекс галантно помог ей выбраться из машины и нежно сжал ее пальцы.
– Пошли. – Он тянул ее за собой к дому. За спиной только резко пискнула сигнализация, и двор снова погрузился в тишину. Ри растерянно семенила, подстраиваясь под широкие мужские шаги, но молчала, не желая заканчивать чудный вечер. Они зашли в подъезд и только потом Алекс повернулся к ней. – Какой этаж?
– Третий, но ты не должен меня провожать, я могу сама.
– Можешь. – Его пальцы ласково прижались к ее губам, прерывая пылкую речь. – Не должен. Но мне хочется, понимаешь? Мне хочется о тебе заботится и думаю, что проводить тебя до двери это вполне естественно.
Они не торопились подниматься. Марина даже провела шутливую экскурсию, рассказывая кто из соседей живет в какой квартире, и кто чем занимается. Конечно, это не было никому интересно, но так можно было продлить последние минуты вдвоем. Между вторым и третьим этажом Алекс остановился и внимательно посмотрел на свою спутницу. Его взгляд был пронзительным, нежным и каким-то удивленным, словно перед ним было чудо, на которое он уже и не рассчитывал.
– Я знаю, что это не этично, не корректно, неправильно, но мне так хотелось сделать это весь день…
Марина удивленно посмотрела на него, не понимая к чему он ведет, но не успела задать ни одного вопроса, потому он прижался к ее губам поцелуем. И это было еще одно открытие этого дня. Потому что до этого никто и никогда не целовал ее так нежно и в то же время жадно, отрываясь только для того, чтобы глотнуть воздуха и затем вновь сорваться в сладкую бездну. Он был на вкус кофейно-мятным, с легким сигаретным оттенком, но несмотря на это безумно вкусным. Ни за какие деньги в мире Марина сейчас не оторвалась бы от него. Первый раз в жизни она целовалась с парнем в подъезде, забыв про время и реальность, пока губы не опухнут, пока не станет больно от поцелуев, но еще больнее от мысли, что нужно прекратить это безумие.
– Иди, лисенок. У тебя был эмоциональный день. – Алекс с трудом оторвался от нее и теперь тяжело дышал, уткнувшись носом в висок. Она неохотно выскользнула из его рук и поднялась на пару ступенек, а потом неожиданно обернулась назад. Он провожал ее таким тоскливым взглядом, словно даже расставание на одну ночь было мучительно долгим и невыносимым. Марина немного помялась, и, набравшись храбрости, посмотрела ему прямо в глаза.
– Мне кажется, что сегодня я тоже влюбилась…
Глава 4
Наши дни, август 2019.
Приступ медленно шел на спад, и воспоминания уже не так тревожили душу. Теперь было гораздо легче засунуть их в самые дальние уголки души, и ждать нового кризиса. Иногда какой-то незначительной предмет, звук или запах тревожили память. Тогда оставалось лишь надеяться на то, что паника быстро спадет и не успеет разбередить сердечные раны. Только почему-то в этот раз не наступило облегчения. Ее страдания были подобна гнойной язве, и чтобы наступило облегчение нужно было очистить все, выплеснуть эту скорбь из себя, чтобы потом забыться. Но сегодня остался какой-то осадок, не было привычного ощущения, что боль притупилась.
Марина поднялась на дрожащих ногах и непослушными пальцами отключила воду. Мокрая одежда неприятно липла к телу и сковывала движениям. Не нужно было даже смотреть в зеркало, чтобы понять, что косметика расплылась и теперь она напоминала измученную панду. Тяжело вздохнув Ри начала приводить себя в порядок. Чулки можно было сразу выбрасывать, а вот платье стоило закинуть в стиральную машинку. Осталось сообразить, что делать с бельем. Портить нежное кружево машинной стиркой не хотелось, а на ручную не было сил – подобные приступы всегда опустошали ее до состояния новорожденного котенка. Можно было оставить все неряшливой мокрой кучей в душевой кабинке, но ей сейчас были необходимы эти привычные, бытовые мысли. Именно они удерживали ее в сознании. Она закинула трусики и бюстгальтер на змейку полотенцесушителя. На данный момент этого будет достаточно, а завтра будет новый день и будут силы все исправить.
Стиральная машинка еле слышно гудела, набирая воду в барабан. Марина задумчиво посмотрела на изумрудный шелковый пеньюар. Она уже давно предпочитала женственный и сексуальный стиль, и нижнее белье было ее особой страстью, но сейчас ей хотелось чего-то простого и уютного. На такие случаи на соседнем крючке висел старый выцветший махровый халат. Изношенная ткань мягко обняла кожу, даря смутное ощущение защищенности. Небрежно промокнув волосы полотенцем, Ри приступила к реанимации лица. Глаза опухли от слез до такой степени, что к ним было больно прикоснуться. Смочив ватный диск ромашковым тоником, бережно и легко касаясь кожи, она аккуратно смыла с лица косметику. Осталось приложить холодные патчи, выпить успокаивающий чай и можно жить. Приступ прошел, пора двигаться дальше.
Ри вышла из ванной босой. Теплые полы приятно ласкали озябшие ступни. Хорошо, что иммунитет хороший, и холодный душ не сильно повредит организму. В прихожей она подхватила туфли, осматривая поврежденный каблук. Отремонтировать, конечно, можно, но не стоит. Это все будет совершенно не то, от поломанных вещей и людей надо своевременно избавляться. Возле входной двери, на светло-сером ламинате валялся клатч и ключи. А она даже не заметила, как уронила их, настолько сильной была в этот раз паническая атака. Марина перехватила лодочки в одну руку, а второй подняла на столик разбросанные предметы, заодно достав из сумочки телефон. Нужно было заблокировать брошенного любовника во всех соцсетях и мессенджерах, потому что такие как он всегда хотели, чтобы последнее слово оставалось за ними.
Марина прошла на кухню и выкинула туфли в мусорную корзину, криво улыбнувшись при мысли о том, как будут выглядеть шпильки за пятгадцать тысяч рублей на местных пропитых алкокрасавицах. Затем она включила электрический чайник, набросала в чашку мяты и ромашки для успокоения. Движения еще оставались слегка заторможенными, но скоро отпустит, а пока нужно подождать пока утихнет стресс. Пару часов покоя, не более. Но тут тишину квартиры разорвал телефонный звонок.
В современных реалиях, когда практически постоянно гаджеты стоят на вибро-режиме, большинство людей оставляют стандартные мелодии, нейтральные и простые. Ри за последние пять лет успела неоднократно сменить аппарат и всегда пользовалась синхронизацией. Возможно поэтому успела забыть, что на некоторых контактах стояли рингтоны. Хриплый голос Лепса, жизнерадостно утверждающий, что он умрет счастлив до сих пор ассоциировался у нее с определенным человеком. Она потерянно смотрела на экран, на котором сейчас было изображение довольного мультяшного волка с краткой подпись – Максик. Волков… Спустя столько лет ей звонит Максим Волков.
– Слушаю. – Ее голос даже ей самой казался неестественно тонким и писклявым, а уж ее собеседник точно распознает нервные нотки.
– Здравствуй, Мариш. – Секундная пауза и тяжелый вздох подсказали ей, что Максим не рад тому, что она взяла трубку. – Я уж подумал, что ты сменила номер и мне сейчас ответит какой-нибудь мужик.
– Почему мужик?
– Не знаю, ревнивый мужик, которому кажется, что его ненаглядной второй половине звонит любовник, поэтому он отобрал у нее трубку и сейчас пошлет меня на хер. Я даже был бы рад такому варианту.