Чтение онлайн

Он усмехается, как хищник, заметивший, что его добыча ещё пытается брыкаться.

— Заработаешь, как же…

В его тоне презрение. Тонкое, почти игривое, но от этого только страшнее.

— Что будем делать? — спрашивает один из его людей.

Я даже не смотрю на них. Слышу, но не запоминаю их лиц, потому что всё моё внимание приковано только к нему. К его жестокому, приправленному высокомерием лицу, словно он не просто бизнесмен, а шейх, которому принадлежит всё, на что он смотрит. А я… Я всего лишь рабыня, над которой он решает свою судьбу.

Тигран не спешит отвечать.

Секунда. Две.

Громкое молчание висит в воздухе, пока он медленно поворачивает голову и смотрит мне прямо в глаза.

— Заберём его сестру.

Мир замирает.

Я чувствую, как холод проникает в кости, сковывает мышцы. Кажется, даже сердце сбивается с ритма.

— Нет! Не надо! — голос срывается, и я разворачиваюсь, бросаясь к окну.

Ручка поддаётся, но прежде чем я успеваю распахнуть раму, сильная рука хватает меня, впивается в запястье, отрывает от пола.

Я вздрагиваю от его дыхания, горячего, чужого, пугающего. Он шипит мне на ухо, и от этого по телу пробегает ледяной разряд.

— Отработаешь долг брата. В семье же так. Один в ответе за другого.

Меня охватывает леденящий ужас. Всё внутри сжимается в тугой комок паники. Я вырываюсь, кричу, пытаюсь ударить его, но это всё равно что бить кулаком бетонную стену. В следующий миг земля уходит из-под ног, и я с глухим стуком падаю на кровать.

— Ты либо идёшь своими ногами, со своими вещами, либо голая и выебанная, — голос Тиграна спокоен. Ужасающе спокоен.

— Ты чудовище, — шепчу, стараясь держать голос ровным, но он всё равно дрожит.

Он лишь криво усмехается, слегка склонив голову.

— Весьма милосердное, раз даю тебе выбор.

— Это не выбор! — злюсь я, чувствуя, как к страху примешивается отчаяние.

Он не спорит. Только оглядывается через плечо и громко спрашивает:

— Пацаны, кто хочет отведать белого мяса?

Смех. Широкие, хищные улыбки. Они даже не скрывают удовольствия. Глаза горят алчным огнём, как у зверей, которым только что спустили поводки.

Я качаю головой, забиваюсь в угол кровати, всем телом жмусь к стене, словно могу раствориться в ней, исчезнуть, стать невидимой.

— Я сама, — хриплю. — Я оденусь сама. Может, вы выйдете?

Мне даже не нужно смотреть, чтобы почувствовать, как Тигран лениво машет рукой, выгоняя своих людей. Дверь закрывается с глухим щелчком, оставляя нас вдвоём в комнате, где кажется, что стены начали сдвигаться, душат меня.

Я хватаю сумку, но пальцы дрожат так сильно, что молния не поддаётся. Я чувствую себя куклой, которой вдруг отказали суставы.

А потом…

На задницу ложится тяжёлая рука.

Тепло прожигает одежду, кожу, кости.

Я вздрагиваю, цепенею.

— Что вы…

— Снимай шмотки, — лениво тянет он. — Хочу посмотреть, за что отдал десять лямов.

***

Встречайте горячего восточного мужчину! Жду ваших комментариев, и поддержки! В следжующей главе покажу как вижу Тиграна)

От того, чтобы показать мне своё белое стройное тело с упругой грудью, Ермолину спасает только звонок моего телефона. В комнате стоит приглушённый свет, лениво скользящий по её тонким ключицам и длинным волосам, разметавшимся по плечам. Прежде чем взять трубку, хватаю её за волосы, тёплые и скользкие, словно шёлк, и шепчу, чувствуя, как напрягается её спина:

– Повезло тебе, пока что. Собирайся. Теперь ты будешь под моим контролем круглосуточно. И поживее. И так на тебя потратил кучу времени.

Она застывает на мгновение, как подстреленная лань, но затем резко отворачивается, стиснув зубы, и начинает собирать сумку. Шуршат книги, одежда мнутся под её дрожащими пальцами. Я ухожу к окну, поднимаю телефон к уху и перехожу на даргинский, взглядом следя за каждым её движением. Понятно, что она хочет сбежать, но я ей не позволю.

– Тигран, ты где? – голос отца звучит ровно, но в нём есть лёгкое напряжение.

– Занят. В чём дело?

– Товар привезли. С документами проблема.

– Сейчас приеду, разберусь. Менты там?

– Приехал какой-то следователь. Не наш.

Я прищуриваюсь, наблюдая, как Ермолина ловко застёгивает молнию на третьей уже сумке, чуть наклонившись. Теперь ее короткие шорты до предела натянуты на упругой заднице, застревая между ягодицами, обрисовывая все самое сладенькое.

Терпение на исходе. Руки чешутся подмять её прямо здесь, показать, что судьба её уже предрешена.

– Не волнуйся только. Я всё решу.

– Знаю, Тигран. Ты образец мужчины. Вся диаспора на тебя равняется. Осталось только детей достойных воспитать. Ждём вас с Наирой и детьми сегодня.

День рождения матери. Странно, как отец говорит о ней с уважением, когда всю жизнь относился к ней, как к тени. Не помню, чтобы она хоть раз перечила ему, но он не раз давал понять, что её место в семье — лишь заполнять дом.

– Давай не сегодня, – бросаю взгляд на Ермолину, которая копается в книгах, словно ищет среди них спасение. Чуть наклоняюсь, замечая мелькнувшую в вырезе майки грудь.

– Ты забыл, какой сегодня день? Ты должен отнестись с уважением.

Сжимаю зубы.

– Мы будем.

Отключаюсь и тут же возвращаюсь к ней. В ней есть что-то раздражающее — не покорность, нет, а именно сопротивление. Её упорное молчание, взгляд, не встречающийся с моим, вызывают во мне злость и желание раздавить это непокорство.

– Ты закончила?

– Да, – бурчит она, словно пытаясь продемонстрировать свою дерзость.

Но даже её я быстро затолкаю обратно, когда придёт время. Такие, как она, сами не знают, чего хотят. Они могут извиваться, отбрыкиваться, но в итоге подчиняются. Потому что с такими не иначе. Они просто мясо, не более. И как только представится возможность, я ей это докажу.

– Тогда пошли, – забираю у неё сумки, открываю дверь. Она поворачивается, запирает комнату на ключ.

– Отдай.

– Рот не открывай, пока я не скажу. Это будет залогом, пока ты не выкупишь свой долг.

– Как выкуплю?

– Скоро покажу, — подхватываю Ермолину за локоть и тащу к лестнице, по которой мы спускаемся на первый этаж.

Парни принимают её сумки, загружают в багажник. Я замечаю взгляд Ермолиной — настороженный, мечущийся в сторону старухи в халате. Та складывает руки на огромной груди и зло цедит сквозь зубы: