Чтение онлайн

Завершается повествование утверждением, что Евфимия очнулась из беспамятства полностью исцеленной благодаря заступничеству святого Димитрия 164 . Отдельно подчеркивается роль иеромонаха, кропившего несчастную святой водой и осенявшего ее крестом.

В рассказах о чудесах святого Димитрия есть и еще одно нововведение. Две истории из цикла указывают на то, что женщины продолжали верить в силы колдунов и им было необходимо мужское руководство, чтобы обратиться в монастырь за духовной помощью. Например, мужу одержимой крестьянки Дарьи Афанасьевой пришлось обманом заманить супругу на могилу святого, сказав, что они едут к ворожеям. В другом рассказе монахиня из Успенского монастыря во Владимире за пять недель болезни, своротившей ее рот к ушам и глаза на стороны, успела обратиться за помощью и к ворожеям, и к врачам. В конце концов монахине было видение: к ней явился некий старик, который и разубедил ее доверять ворожеям, повелев полагаться исключительно на веру в Бога и посетить мощи святого Димитрия, который уже прославился чудесами 165 . Мужчины в этих рассказах иногда обращаются за помощью к врачам прежде, чем обратиться за духовной помощью к Димитрию Ростовскому, но никогда к ворожеям. Очевидно, авторы рассказов о чудесах святого Димитрия предполагали, что женщины более склонны сохранять традиционные суеверные представления о магии, чем мужчины, и что они с большей вероятностью, чем мужчины, попадаются в дьявольскую ловушку.

Феминизация жертв одержимости в официально подтвержденных чудесах продолжалась быстрыми темпами, так что к середине XIX века одержимыми оказываются исключительно женщины. В то же время в рассказах о чудесах появляется медицинский диагноз «истерия» в качестве альтернативного дескриптора для помрачения сознания и потери контроля над собственным телом среди женщин. Например, из 51 чуда, приписываемого заступничеству святителя Тихона, бывшего епископа Воронежского и Елецкого, как до его канонизации, так и во время обретения его мощей в 1861 году, почти 18 процентов связаны с одержимостью бесами, причем исключительно женщин, в числе которых пять крестьянок, две мещанки, торговка и капитанская дочь. Две оставшиеся женщины – дочь купца Александра Яковлева Елисеева и знатная дама Ольга Петровна Дендебери – описаны как страдающие «истерией» 166 . Раньше их бы тоже считали одержимыми бесами. Медикализация понятия женской одержимости и убеждение в истеричности женщин со стороны медицинских специалистов начала давать эффект.

К концу XIX века одержимость сохраняла исключительно женскую основу и составляла значительный процент подтвержденных чудес, приписываемых Феодосию Черниговскому. Бывший архиепископом Черниговским в конце XVII века, Феодосий был канонизирован в сентябре 1896 года 167 , после того как 5 июля 1895 года выяснилось, что «тело святителя Феодосия благодатию Божиею сохранилось нетленным» 168 . В качестве предварительного условия для канонизации святого Святейший синод учредил комиссию для сбора свидетельств от людей, переживших чудесные исцеления в результате заступничества Феодосия перед Богом или имевших исцеленных родственников 169 . Одержимость бесами заняла почетное место в списке недугов. Как пояснял епископ Антоний Черниговский, «приходилось исследовать случаи изгнания бесов из бесноватых, исцеления от немоты, от глухоты, от слепоты, от неизлечимых разных болезней внешних, когда врачи оказывались совершенно бессильными» 170 . Более четверти (27%) рассказов о чудесах, опубликованных в «Черниговских епархиальных известиях» в ознаменование канонизации Феодосия, связаны с одержимостью бесами, и все исцеленные от одержимости – женщины (среди которых 70% – крестьянки) 171 . Как и в случае чудес, приписываемых святителю Тихону, мужчины в качестве жертв одержимости бесами полностью исчезли из официальных церковных сообщений.

После празднования канонизации Феодосия Черниговского в 1896 году в официальных сообщениях о чудесах произошел еще один важный сдвиг. В сообщениях о четырех канонизациях между 1903 годом и началом Первой мировой войны кликуши практически не фигурируют в числе исцеленных, хотя их продолжают упоминать в общих описаниях паломников, посещающих могилы святых. Официальные рассказы о чудесах показывают, что Русская православная церковь все больше полагалась на медицину для научного объяснения исцелений с целью подтвердить чудесную природу тех исцелений, для которых таких объяснений не существовало. Нежелание медицины рассматривать одержимость бесами как болезнь, имеющую сверхъестественные причины, оказало сильное влияние на церковь.

Уже в 1894 году, за два года до канонизации Феодосия Черниговского, в журнале Святейшего синода появилась трехчастная статья, предназначенная специально для приходских священников, которая во имя науки нападала на веру русских крестьян в колдовство и тесно с ним связанный феномен кликушества. Приводя примеры сообщений светской прессы о расправах крестьян над ведьмами и колдунами в 1870-х и 1880-х годах, анонимный священнослужитель особенно осуждал суеверия крестьянок: «Вечная труженица, еще менее просвещенная, чем мужчина-крестьянин, – она жестоко и часто платится за свое суеверие. Или она сама является колдуньей, – и за это часто нередко отвечает своею жизнию, – или страдает от колдунов… Женщины, вследствие чар колдунов, делаются весьма часто кликушами» 172 . Как отмечал автор, кликуш было слишком много, «чтобы на них не обратить внимания» 173 . Вторя мнению образованных наблюдателей за крестьянством, он утверждал, что просвещение масс необходимо для искоренения проблемы. Чтобы убедить приходское духовенство взять на себя ответственность за борьбу с кликушеством, автор дает кликушеству научное объяснение. Интересно, что он ссылается не на церковные запреты суеверий, включая Духовный регламент 1721 года, который продолжал действовать на рубеже XIX–ХХ веков. Напротив, он отмечает важность гипноза для демонстрации того, что

Автор считает, что священники должны сообщать врачам о появлении кликуш, чтобы те могли изолировать одержимых до того, как их поведение заразит других 175 . Он также предостерегает священников от принижения веры тех, кто ищет исцеления в церкви, когда они прилагают усилия «устранить крайне нежелательное, в интересах всего прихода, всенародное выкликиванье в церкви» 176 . Несколько месяцев спустя в том же журнале появляется аналогичная статья, также написанная священником (в этом случае бывшим приходским священником). В ней автор хвалит рекомендацию убеждать крестьян обращаться за профессиональным лечением, которую дает приходским священникам автор в предыдущей статье 177 .

Публикации священнослужителей были одобрены цензорами Святейшего синода, а следовательно, и самим Синодом. Как объяснить одновременные нападки на кликушество как на опасное суеверие в 1894 году и признание чудом исцеления бесноватых мощами преподобного Феодосия в 1896-м? Если учесть последующие противоречивые свидетельства, то будет очевидно, что к концу XIX века в среде духовенства росла напряженность относительно значения чудес и возможности их существования в мире, где господствует наука. Признав авторитет медицины, Русская православная церковь стала частью распространенной среди образованного российского общества тенденции к модернизации крестьянского мировоззрения путем содействия секуляризации. Кликушество, как следствие, было понижено в чине духовных недугов, исцеляемых святыми. В то же время, однако, церковь часто упоминала кликуш в описаниях публичных празднований, посвященных канонизациям. Святейший синод также не запрещал монахам лечить кликуш и проводить экзорцизмы. Приходские священники, монахи и миряне получали противоречивые послания от церкви, которая не была такой монолитной и неизменной, какой ее полагали критики.

Исключение чудесных экзорцизмов из списка официально признанных чудес началось с расследования чудес, приписываемых Серафиму Саровскому (1759–1833), инициированного Синодом в конце XIX века. Серафим был простым монахом, чье имя ассоциируется с «возрождением созерцательного мистицизма» в русских монастырях во времена царствования Александра I (1801–1825) 178 . Архив Свято-Успенской Саровской пустыни (Саровская пустынь – мужской монастырь, основанный в начале XVIII века в городе Сарове на севере Тамбовской губернии) содержит свидетельства людей, из которых монах посмертно изгнал бесов. Однако Синод отклонил достоверность этих свидетельств, а также архивных отчетов о других исцелениях на том основании, что их невозможно проверить 179 . Через год после требования Николая, после нескольких отсрочек 180 , Священный синод, наконец, принял решение о канонизации Серафима – в годовщину его рождения, в июле 1903 года 181 . В рассказах о чудесах, опубликованных в религиозной прессе, чтобы засвидетельствовать святость Серафима, за одним исключением, не упоминались истории о чудесах, связанных с одержимостью бесами 182 . Тем не менее в светской прессе сообщали о нескольких чудесных исцелениях одержимых женщин у мощей Серафима сразу после прославления святого 183 . Четыре года спустя публикация, санкционированная Святейшим синодом, перечисляла еще три таких исцеления 184 . Бесноватые также отсутствовали в официально подтвержденных чудесах канонизированного в 1913 году Питирима Тамбовского (1685–1698) 185 .

Влияние врачей, принимавших участие в расследовании чудесных исцелений, помогает объяснить внезапное исчезновение кликуш. В описаниях чудес, приписываемых Серафиму и Питириму, проявляется медикализация различных недугов. Там упоминаются опоясывающий лишай, внутреннее кровотечение, ревматизм и нервные расстройства. При этом на рубеже веков случаи истерии были гораздо более распространены, чем прежде. То, что врачи, на которых Синод полагался при составлении медицинских описаний исцелившихся от различных недугов, не считали одержимость бесами легитимным диагнозом, означало, что некоторым женщинам, которые могли считать себя кликушами, было сказано, что на самом деле они страдают от какой-то формы истерии.

Члены комиссии по исследованию чудес Питирима, например, рассмотрели дело, которое еще в XIX веке было бы названо кликушеством. Оно включало в себя «исцеление крестьянской девицы Пелагии Клюевой от болезни истерии», недуга, который выражался в «крике и икоте», симптомах, связанных с одержимостью. Согласно отчету, эта Клюева из села Епанчино написала настоятелю тамбовского собора 20 августа 1912 года, что благодаря посредничеству Питирима с Божьей помощью она излечилась от двухлетнего приступа истерии. Однако комиссары не уточняют, кто именно назвал болезнь истерией – сама Пелагия или священник, сообщивший церковным властям о чуде. Во всяком случае, описание так называемой истерии совпадает с тем, что обычно считалось одержимостью бесом: сначала женщина непроизвольно кричала по два-три часа, после чего начала икать без перерыва в течение нескольких дней. Она настолько страдала от припадков, что ей пришлось отказаться от всех тяжелых работ. В январе 1912 года Пелагия Клюева сообщила, что ей было видение пожилого человека, похожего на святого Николая. Он сказал ей, что она должна отправиться в паломничество к могиле Питирима в Тамбове. В конце концов она так и сделала, добравшись до Тамбова 19 июня 1912 года. «В Кафедральном соборе она помолилась у раки Святителя Питирима, приобщилась Св. Тайн, взяла елея из лампады у гробницы его и выпила, чтобы унять икоту». Впоследствии икота не возвращалась, и Пелагия смогла вернуться к работе 186 .