Чтение онлайн

– А…? – вздохнет Сашка.

– Матери я аккуратно объясню, чтобы ты ее не доконал. Ее беречь надо, – устало выдохнул Панков. – Понял? Не подведи ее.

– Аа-ааа! Адиёт! Посмотри на него! – Людка Канавская, захлебываясь от смеха, дернула за рукав Лорку. Перепрыгнув через ступени аптеки, через дорогу побежал лохматый пацан в коричневом костюме.

– Посмотри, – хохотала Людка, – галстук! Вот такой ширины!

Галстук был выдающимся – фасона «меч-кладенец». Такому позавидовал бы юный Маяковский. На ветру и скорости он почти горизонтально парил над землей. Расцветка была смелой даже для хиппующего шестьдесят девятого: на чернильно-фиолетовом шелке – изумрудно-зеленые турецкие огурцы.

– А-ди-ёт! – Людка, снова хрюкнув от смеха, подтерла глаз. – Я из-за него тушь размазала.

– Угу, и салфетка с таким галстуком не нужна, – докинула Лорка.

Людке не рассказывали, что слово «адиёт» в ее роду – судьбоносное. Начиная с Фиры, именно с него зарождались все истории любви.

Через две недели Канавская получит от профкома комсомольскую туристическую путевку в Крым. Поход с палатками, новые турбазы и экскурсия в дом-музей Александра Грина.

Главным был, конечно, Грин, а не какой-то поход. В них Люда ходила регулярно с восьмого класса. Жизнь на Молдаванке точно не про пешие походы, разве что на Привоз за брынзой или кабачками, но туристический кружок еще со старшей школы уже выезжал с палатками в недалекий приморский пригород. В шестидесятые это был самый модный отдых. Так что всю кострово-туристическую специфику Люда знала в совершенстве. От двух своих смешных и юных дядей – Вовы, Нилиного брата, и Сашки Ильинского она получила в наследство полный боекомплект – палатку, брезентовый рюкзак, стройотрядовскую куртку без нашивок и даже пижонский маленький походный примус. С первой заводской получки Люда купит вибрамы – плоские неубиваемые ботинки на тракторной подошве для долгих походов и невысоких гор. Правда, она по-прежнему предпочитала обычные синие кеды из «Спорттоваров».

Людка была первой спортсменкой в семье со времен велосипеда прабабушки Фиры – кроме туризма она с удовольствием рубилась в волейбол и настольный теннис и очень прилично играла в шашки. Потомственный «глаз-алмаз» и повышенная целкость при стрельбе ей тоже достались, но стрелять, в отличие от Жени, она вообще не любила.

Единственная дочка Нилы выросла на удивление романтичной – при всей своей языкатости и умении держать удар. А началось все с даже не с поэтов-шестидесятников, которых она переписывала в бесконечные маленькие блокнотики, а с него – обожаемого и неповторимого Александра Грина и его «Ассоли». Потом были «Корабли в Лиссе» и «Бегущая по волнам». Людка нашла свою дверь в другую идеальную жизнь и сбегала туда из молдаванского двора при каждой возможности, то есть ежевечерне – она перечитала серый двухтомник не просто сотню раз, а знала на память. На медной пластинке, которую она выклянчила на заводе, она выбила чеканку с Фрэзи Грант и парусником на горизонте. «Не одиноко на темной дороге? – шепотом спрашивала она у бегущей по волнам за Несбыточным и добавляла: – Меня зовут Фрэзи Грант. Я здесь, чтобы вам не было жутко и одиноко. Я скоро уйду…» Чтобы нарисовать парусник, который ждала Ассоль, она изучит все виды судов от галеона до марсельной шхуны. Люда Канавская сама была гриновской Ассолью, отшивая всех заводских и молдаванских ухажеров. Зачем ей эти дураки – она ждет своего Грея под алыми парусами, а когда он появится, точно его узнает и уплывет из этого дома с пьяным отчимом, дымом беломора и безымянным дворовым плевком «байстрючка» ей в спину.

Музей Грина в Крыму был ее давней мечтой. Она уже знала, что там растет дерево, которое все обвязали пионерскими галстуками и оно превратилось в алый парус. Это был знак, судьба. Но романтика оставалась дома на книжной полке, а впереди были пять дней с палаткой в Крыму.

Хорошо, когда мама всю жизнь работает в отделе кадров и сердцем угадает, что дочке точно понравится это путешествие от профкома. Плохо, что от завода едут только пятеро, и все скучные молодые передовики. И передовицы. Даже поржать особо не с кем.

Поход превратился в джек-пот, когда в Крыму их для практичности объединили со второй группой – заслуженных отличников. И это были курсанты высшей мореходки. Людка только потом проведет совершенно очевидную мистически-логическую цепочку – Александр Грин приведет ее к Грею. А пока она будет упиваться внезапной перспективой и тотальным мужским вниманием.

Стрижка каре, огромные глаза из-под густой челки и пижонски подвернутые под коленку спортивные штаны, которые она превратила в бриджи а-ля главный секс-символ СССР Наталья Варлей в «Кавказской пленнице». Они были чем-то похожи внешне, плюс спортсменка, комсомолка, активистка. Только красавицей Люда себя не считала – в моде были фигуристые грудастые дамы формата Джины Лоллобриджиды и Софи Лорен. А Людка весила от силы килограмм пятьдесят. «Минус первый размер», – хихикала она с подругами. Кожа, кости и глаза. Мода на Твигги до Союза еще не докатилась.

А сейчас – молдаванская подруга Лорка с ума сойдет от зависти. Высшая мореходка – это тот самый единственный золотой шанс вырваться из молдаванской нищеты в заграничную роскошь. Это как прекрасный принц и золотая антилопа в одном комплекте. Деньги, подарки, статус, неведомые деликатесы и даже возможность не работать.

Второкурсники-мореманы оценивали трех попутчиц. Заводских комсомольцев даже за конкурентов не считали – кто они против небожителей из «вышки»?

Внимания заслуживала только одна. «Чур, моя», – глядя на Людку, произнесли одновременно все пятеро соискателей.

Столько комплиментов и ухаживаний, как за пять дней похода, Людка не получала за всю жизнь, даже включая поездку в Армению. И, пользуясь случаем, не спешила с выбором. Во-первых, тельняшка кого угодно сделает сказочно красивым. Во-вторых, как понять, кто здесь самый перспективный, и третье – чьи виды на тебя распространяются дальше окончания похода? У поколения физиков-лириков романтика вполне уживалась со здоровой практичностью – Людка искала своего Грея и сердцем, и умом. Одной капитанской внешности явно было мало. У нее в запасе было минимум три дня на проверку соискателей.

Все три поколения женщин клана Беззуб были бы довольны.

Ни на самодовольного заучку, который в первый же вечер декламировал, проникновенно глядя вдаль, стихи Щипачева и Светлова и не уследил за кипятком для чая, ни на двухметрового красавца-зубоскала она не позарилась. Эта пара павлинов любит только себя и упивается своей исключительностью. На такого она дома насмотрелась. Оставались двое – хозяйственный романтик с ромашками, надранными вместе с корнями на склонах («Она же лекарственная – я все полезные части принес»), и спортсмен с бицепсами и гитарой. Был, правда, еще один – мелкий, рыжий. Но он молчал и даже не подходил, поэтому по семейной традиции тратить на такого время Людка не собиралась.

– Ты что, решил мне всю книгу лекарственных растений собрать? Или это к чаю? Вместо заварки? – поинтересовалась Людка, когда ромашковед в очередной раз припер ей новый букет. – Может, лучше за мидиями нырнешь?

Походы, суровая школа бабы Жени и жизнь с пропивающим все деньги Павой научили Люду отлично готовить из практически несъедобных и скудных ингредиентов. После ужина ее рейтинг среди курсантов вырос еще на пару пунктов. Она вместе со всеми послушала спортивного гитариста с вполне пристойным баритоном и разнообразным репертуаром и решила, что, пожалуй, он самый толковый.

На рассвете лагерь двинулся дальше. Свернув спальники, собрав палатки, группа отправилась в самый долгий переход на маршруте. И начался он с затяжного крутого подъема.

Ходить по горам в кедах с половиной своего веса на плечах – удовольствие на любителя. Люда Канавская в сотый раз проклинала себя за тупость – почему она не взяла вибрамы? Решила, что кеды легче? Теперь помирает на мокрой от росы дороге. Через час подъема комплименты и подкаты стали сильно раздражать. Она шла предпоследняя, за ней, только запыхавшаяся и красная, как мак, заводская передовица.