Чтение онлайн

– Марина Николаевна, Вася уже неделю не появляется в школе, надо что-то делать.

Вот сейчас он где?

– Со Светкой своей гуляет, дело молодое, - ухмыльнулся Виталий.

– А когда он вернётся? Мне надо с ним поговорить.

– А кто его знает, когда, может часам к двенадцати, а может и к утру...

– И вы так спокойно об этом говорите?

– Слушай, Борисыч, давай поговорим по-мужски, - сказал Виталий, отвлекаясь от фильма. Он закурил дорогую американскую сигарету, предложил Григорию Борисовичу, тот отказался, но Марина Николаевна тоже закурила.

– Может по рюмашке пропустим для разговора, Маринка, сообрази на стол.

– Да нет, ничего не надо, да и вообще, я при исполнении, - отказывался Григорий Борисович.

– При исполнении даже мусора пьют, - рассмеялся Виталий.

Между тем Марина поставила на стол три рюмки, нарезала хлеба, колбасы, достала маринованные помидоры, ещё чего-то...

– Что пить будем, водку или коньяк?
– спросила она.

– Борисыч, ты что предпочитаешь?
– спросил Виталий и не дождавшись ответа сказал, - давай коньяк, по культурному.

Григорий Борисович попробовал опять сказать, что пить ничего не будет, но на столе появилась уже бутылка начатая армянского коньяка. Марина принесла чай.

Григорию Борисовичу тяжко было смотреть на колбасу, которую он давно уже не ел.

Он с трудом удерживался от того, чтобы не зацепить вилкой кусок и отправить в рот. Он уже чувствовал её вкус, и это было невыносимо... Виталий разлил по рюмкам коньяк и сказал:

– Ну, давайте выпьем за всё хорошее. Да ты, Борисыч, ешь, не стесняйся, голодный небось!

– Я пить не буду, - твердо сказал учитель, и хозяева поняли, что уговаривать бесполезно, сами они уже выпили.

От запаха колбасы кружилась голова, но учитель знал, что скорее согласится на голодную смерть, чем возьмёт кусок в этом доме.

– Так вот, что я хочу сказать, - продолжал Виталий жуя колбасу, - чего вы к парню привязались? Он мне хоть и не родной, но как сын, - проговорил он с большим чувством, казалось, что он пустит слезу, - хороший мужик растёт. Ну не хочет он в школе учиться, хватит с него грамоты, да и на х... она ему, извини меня, я по-простому. Вот ты образованный, а сколько ты в месяц бабок домой приносишь? Молчишь. Ни х: не приносишь! Так на х: учиться? Не ходит он в школу и гоните его пинком под ж...! Без учения проживёт. Ему скоро шестнадцать исполнится, я его на работу к себе в фирму пристрою, сначала грузчиком, потом выучится на шофёра, да он уже умеет неплохо тачку водить. А там может и к коммерции талант откроется...

Марина слушала мужа, было видно, что она его очень уважает.

– Посмотри, мы живём красиво, у нас всё есть, - разглагольствовал Виталий, - телек крутой, видак, приставка игровая, скоро компьютер купим, пусть Васька играет, вот мебель новую недавно купили, тачка классная. На днях телефон ставим, звони! Васька ни в чём отказу не знает, а вы его конкретно задолбали в своей школе...

– Но позвольте, он уже три раза в милицию попадал, последний раз чуть уголовное дело не завели, когда они прохожего избили...

– Да по молодости всё это, по глупости, я и сам бывало...

– ... да он так в тюрьму попадёт, пропадёт парнишка.

– Парни-ишка! Да он мужик уже, здоровый мужик, баба у него есть, понял! В тюрьму попадёт! Ну и что? Подумаешь, испугал. Да я по малолетству сам три года отсидел, - и Виталий с гордостью показал наколку, - это тоже жизненная школа, как и армия. Вася себя и там поставит, не в шестерках будет, а в авторитете. Вот ты, Борисыч, идёшь сейчас вечером по улице, небось боишься... А Васька никого не боится, а его все боятся...

– Если завтра Вася не придёт в школу, то мне придётся написать докладную директору, вы уже с ним дело будете иметь.

– Ну ладно, Григорий Борисович, завтра он придёт. Пусть уж доходит девятый класс. Мы ему п... дадим, извините я по-простому, по-русски, сказала Марина Николаевна.

Тут уж он не выдержал:

– Да вы что, без мата совсем уже не можете?

– Да ты, Борисыч, не русский, что ли? Такой интеллигент, что при тебе и по-русски слово не скажешь:

– Да что это вы заладили, всё "по-русски" да "по-русски"! Да какие вы русские!

Вы только позорите русских и русский язык! Я сам русский: - от волнения ком в горле, - Да вы хоть Пушкина читали?..

– Да ты не горячись, Борисыч, - примирительно сказал Виталий, - мы люди простые, да ты телевизор посмотри, газеты почитай, книги, там ещё покруче выражаются. Вот вчера из Думы репортаж был:, - говорил он в прихожей, когда учитель уже одевался, - :Ваську я сам завтра в школу отправлю. А Пушкина я знаю, я ведь в зоне десять классов как ни как закончил, а потом ещё техникум. "Люблю грозу в начале мая:"

На этом разговор и закончился. Григорий Борисович оделся, и вышел, попрощавшись с хозяевами, которые продолжали застолье. Выходя из квартиры посмотрел на часы:

20 часов 36 минут.

Теперь по лестнице вниз, на четвёртом этаже, проходя мимо компании, чуть не наступил на парочку, которую в темноте не заметил, и они так увлечённо целовались, что его не заметили. Услышал сзади девичий голосок:

– Это учитель математики девятого "Б".

Навстречу поднимается кто-то с большой собакой. Этот барбос посерьёзней предыдущего, на Григория Борисовича так рявкнул и бросился было, да хозяйка его с трудом оттащила, со словами:

– Ах ты б...!

Как приятно после накуренной комнаты оказаться на свежем воздухе, рабочий день закончен! Не очень удачно, правда, но закончен. Что с этим Васей делать? До конца девятого класса ещё полгода. Может за это время он ни разу не попадётся в милицию? На этом всё и закончится. Хотя, вряд ли. Шесть месяцев - очень много...

Но этот рабочий день закончен, теперь можно отдыхать. Жалко, что денег не удалось занять. Впрочем, Маша сказала, что бабушке пенсию принесли, это тысяч триста, на неделю может хватит, ну дня на три хотя бы. Вот уже и дом Григория Борисовича показался. Метров за пятьдесят от него на дороге две машины стоят, "Жигули"-шестёрка и "Москвич-412". Это коммерсант-сосед с работы домой возвратился, его "Москвич", а на "Жигулях" - компаньон. Раньше они мороженым торговали, хорошо наваривали, как сосед говорил, да проторговались, кажется, у него раньше иномарка приличная, теперь "Москвич". Сейчас тоже чем-то торгуют на улице прямо, тоже жизнь не сахар. А на нормальную работу не устроиться. Они с утра до ночи, без выходных и отпусков вкалывают. Продавщиц безработных нанимают подённо, чтоб поменьше платить им зарплату, а налогов вовсе не платить. Каждый день так поздно возвращаются, продавщиц рассчитывают и деньги делят. В машина громко музыка играет, дым сигаретный. Слышно как молодая продавщица матом ругается, из-за денег спорит:

– На х: мне твои копейки. Я целый день на морозе простояла, у меня ребёнок дома голодный, я его на эти копейки не накормлю...

– Да ты дура пойми, я тебе пять процентов с выручки обещал. Я за свой базар отвечаю, я тебе сколько положено дал, в такой мороз покупателей мало, я бабки не рисую, у меня тоже дети. Рэкет вот сегодня наехал:

– А меня это не е:, давай ещё пятьдесят тысяч, а то я завтра не выйду:

В другой машине смех, сосед-коммерсант продавщицу обнимает, не теряется, на ушко ей что-то говорит, она заливается, музыка: бум-бум-бум. Ну ладно, нечего по сторонам смотреть, домой скорей!