Один день Марины Ивановны
Шрифт:
Дорога из посёлка была зажата двумя бетонными заборами с колючей проволокой по верху. Два градо-, то есть, посёлкообразующих учреждения были разными по назначению, но очень схожими по сути. Обитателям того, что справа, «давали» всего год, а тем, что слева – гораздо больше. Василию было без разницы. Тётки как ездили к своим мужьям и сыновьям, так и будут ездить. И наплевать, направо или налево, к танкистам или к зекам. Они ему платили – это главное.
Шлагбаум на выезде из Васильков был опущен. Василий посигналил. Шлагбаум не поднялся, зато окошко в будке приоткрылось, и из него раздался женский голос:
– Здорово, Вась! Тебя начальство не велело выпускать, пока все книги не прочтёшь.
– Твою мать! И ты туда же?! – Василий вспыхнул, не стал здороваться и вышел из машины. Окошко тут же запахнулось.
– Ну, хватит издеваться, а? – Василий с укоризной посмотрел в глаза дежурной сквозь стекло. – Открой. Пожалуйста. Я по-хорошему прошу.
– Ну, вот куда тебя несёт, а? Ты же пьяный! – Окошко снова приоткрылось.
– Уже проспался. Пропусти. Семью мою кормить кто будет?
– Пушкин!
Резко согнувшись, Василий бросился в окошко, как на амбразуру, откуда звонкими очередями раздавалось «ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха», но не успел: окно захлопнулось, едва не стукнув по носу. В тот же момент шлагбаум пополз вверх, а из окошка донеслось:
Конец ознакомительного фрагмента.