Чтение онлайн

Как по классике, после отчаянных поисков невротическое рвение окончательно исчерпало себя, и мы позволили жизни быть такой, какая она есть. То есть со всеми желаниями и подлинными интересами. После Мишиного курса «ТМ-Сидхи» нас понесло в Турцию — хотелось «проветриться». Эти 10 дней невозможно описать. Десять дней извращённейшей пытки, истязаний изобилием в золотой клетке — в замечательном уединённом отеле «всё включено» в одном из самых красивых мест на побережье. Единственным положительным моментом было то, что мы были друг у друга. Ум, рвавшийся к внешнему удовлетворению, как в сказке «Золотая антилопа», был засыпан по самое «не хочу» золотыми монетами «счастья», моментально превращавшимися в черепки. Он вынужден был признать, что его представление о счастье было в корне неверным, и угомонился. За время «отдыха» мы полностью и искренне избавились от всех желаний и по возвращении были счастливы тем, что имели на данный момент. Я целыми днями сидела дома, и меня это полностью устраивало. Мне хотелось, чтобы меня никто не трогал, и всё шло, как идёт. Как в песне «Сказка» группы «Каста»: «Уж как-нибудь проживу».

Все эти три месяца — в особенности в Турции и после неё мы вели «обычную среднестатистическую жизнь». Без лишений, страданий, жести, ужасов и крови. Так было снаружи. А внутри очень-очень глубоко происходила ювелирная по своей точности подрывная работа. Дни и минуты облегчения сменялись моментами полного разрушения — у меня как будто выскребали все метафизические внутренности без наркоза. Думаю, в женском варианте это похоже на предродовые схватки. И всё же это было по-своему приятно и сопровождалось полным смирением, урок которого я каждый раз получала. Жить Так, в этом смирении — словно учиться плавать, когда тебя выбросили в открытое море, — вполне естественно и одновременно очень трудно.

Помимо бытовухи моя душа болела о многом: о прекрасном, волшебном и великолепном высшем Я, о смерти, о неизбежной разлуке с мужем, о том, какого чёрта придумали всю эту канитель (жизнь) и зачем я живу, если это не вечно. Феерическим окончанием всех этих переживаний стала ночь, когда огорчение по одному из бытовых вопросов переросло в отчаяние, в полное сумасшествие, сопровождавшееся очень ясной и осознанной — и оттого болезненной — потерей себя. Как я провела остаток ночи и не рехнулась, я не помню, а утром мы спонтанно поехали к Вике на дачу.

Замечательным солнечным днём на прохладном тенистом балконе, сидя на диване-качалке, мы вели обычный разговор — без каких-либо целей и смыслов.

Вика — наш близкий друг или, лучше сказать, боевой товарищ, совершавший плечом к плечу с нами подвиги самоистязания. Но после нашего расставания за три месяца она поразительным образом изменилась. (Мы подозревали, что после её решительного ухода к Сергею Рубцову эти изменения могут означать только одно.) И вот Вика — такая живая и одновременно уравновешенная, спокойная и адекватная (совсем не та Вика, которую мы знали) — сидит и рассказывает нам о том, как она живёт. И вдруг — мягко-мягко — нас то ли осенило, то ли подтолкнуло, то ли начало засасывать в какую-то реальность, отличную от той, в которой мы жили. Антон описал свои чувства так: «Кажется, мой поиск окончен». Я начала эмоционально доказывать, что, хотя я тоже это чувствую, это не может быть концом, ведь я так страдаю, я так несчастна. И в тот самый момент, когда я это говорила, я поняла, что уже не могу убедить даже саму себя. Мои слова перестали быть правдой. Те неуловимые изменения, которые прокрались непонятно как и даже непонятно куда, удовлетворяли ищущего внутри. «Я не знаю, что это, но я нашёл, что искал».

Мы переспали с тем, что «случилось», но ничего не ушло. Дальше были двое восхитительных суток, настоящая феерия. Медленное пробуждение ото сна. Сначала заторможенность и непонимание происходящего, потом недоверие к пространству, в котором ты проснулся, боязнь снова оказаться в приснившемся кошмаре. Это было похоже на разгорающийся огонь, на просыпающийся вулкан, на медленно-медленно распускающийся цветок ослепительной, невероятной красоты, на открывающуюся шкатулку с невиданным сокровищем. Но это уже поэзия. Важно то, что это невозможно познать, не отдав всё, всего себя. Это понимаешь чётко и ясно, это приходит как озарение. Настоящая сущность такой отдачи полностью отличается от того, что в процессе отчаянного (или вялого) поиска представляет себе ум. Информация о том, что такое освобождение и что происходит после него, совершенно лишняя и даже вредная. Я слышала об этом миллион раз, но оказалось, что всё совсем по-другому. Всё равно будет не то и не так, как воображает ум. По сравнению с той живой и естественной красотой, которая есть на самом деле, придуманный мной образ освобождения, освобождённого человека, его жизни и ощущений — просто нелепая, уродливая пластмассовая конструкция, созданная в пьяном угаре. Забудьте все описания. Просто знайте: вы ищете именно то, что нужно, и идите к своей цели.

Может быть, моё понимание своего опыта поможет женщинам. Моя отдача была связана с семьёй, с мужем. Женский путь — сочетание накопления решительности, уверенности, женской силы, самостоятельности и ответственности и отказа от всего этого. Женская сдача заключается в покорности на пике своей красоты и силы, в смирении перед мужем, перед Богом. Полная отдача собственной личности и её «заслуг» своему избраннику. Слова «муж» и «Бог» в процессе поиска стали синонимами — и вовсе не в известном пошловато-романтическом смысле. В моём понимании женщина устроена так, что для неё самая естественная точка концентрации эволюционной силы, проявления божественной воли — это мужчина, которому она так или иначе в данный момент отдаёт себя. В каком-то смысле это проще, чем покориться вселенной во всём многообразии её проявлений — не нужно ломать голову, где божественная воля и чего она от тебя хочет в данный момент, — и одновременно сложнее.

Именно в этом балансе накопления и покорности и крылась настоящая — не ложная, не внешняя и не притворная — отдача. День за днём шла жёсткая внутренняя борьба, мне приходилось «выгрызать» каждый кусочек Себя Настоящей, снова и снова поступаться своими принципами и эгоистическими соображениями. Иногда это казалось совершенно диким, и я думала: зачем мне это? это несправедливо! я это не отдам — в этой ситуации уж точно не отдам. Но кто-то внутри знал: надо именно так. Всё это относится к наиболее осознанной части «саморазрушения», перед которой была простая подготовка, разминка: попробовала так, схитрила тут, поискала там, тут сдала позиции, тут пострадала, но как-то вяленько, что ли, не насмерть. Пока ты не «сжёг все мосты», ты всегда втайне знаешь, что, как бы ужасно ни выглядела ситуация, она тебя не доканает. Я свои мосты сожгла в тот момент, когда поняла, что мой мужчина — это Антон, а мой Гуру — Миша, что я с ними до конца, навсегда, пока эта чёртова жизнь не подойдёт к финалу — к Пробуждению или смерти. И вот тут-то, когда я оказалась в этих тисках, из меня и сделали отбивную, за что я безмерно благодарю своего мужа и своего Гуру, хоть они и садисты.

При встрече с Мишей мы подарили ему открытку, в которой было написано: «Спасибо, отпустило».

Поначалу это было похоже на фейерверк, восторженное сумасшествие, поездку в Лас-Вегас с миллиардом долларов, безумный полёт на межгалактическом корабле в открытом космосе. Почему в первые дни был такой эффект? Потому что раз за разом в повседневных действиях вы обнаруживаете вместо «себя старого» какого-то, пардон, сверхчеловека. При этом вы не излучаете золотых радуг, не выходите из тела, не читаете чужих мыслей и чувств, не знаете, есть ли жизнь на Марсе, не левитируете и не телепортируетесь. Если вы ничего этого не знали, не умели и не чувствовали раньше, вам и теперь это не удастся. Попробую пересказать на современном языке то, что я сама раньше не до конца понимала в формулировке священных писаний.

1. Вы становитесь абсолютно цельной личностью. Это не значит, что вы стучите кулаком по столу и можете построить любого. Вы просто излечились от «шизофрении» — у вас нет внутренних конфликтов, борьбы субличностей за власть над телом и умом. Как следствие, абсолютно всё, что вы говорите и думаете, ощущается как Истина. Вы безоговорочно верите себе. Вы ни в чём не сомневаетесь. Очень просто, правда? Но это бесценный дар для вечно страдающего и чего-то боящегося человека.

2. Страхов нет. Это не значит, что теперь можно броситься под поезд, влезть в драку или совершить экстремальный поступок. На самом деле вашу энергию пожирают повседневные страхи: боязнь быть непонятым, показаться глупым, остаться нелюбимым, никому не нужным, никчемным, боязнь будущего (а если я заболею? если обеднею?), страх потерять деньги, вещи, страх быть пойманным на постоянном вранье. Мне очень понравилась Мишина история о его кошмаре — он услышал в своей голове голос: «Сейчас ты узнаешь правду про себя», — и это повергло его в неописуемый ужас. Бессмысленно искать на пути большие страхи, о существовании которых вы узнали из книг или с чьих-то слов, — повседневных будет вполне достаточно.

После Пробуждения вы видите в повседневной жизни все те места, куда лично вас долбили ваши «если», комплексы и страхи. Вот они: ещё свежие натёртые мозоли, нарывы и раны. Только сейчас вы можете понять, почему жизнь в этих мозолях, в ежеминутных уколах в больное место — это пытка, тюрьма. Благодаря этому теперь вы чувствуете себя свободным, дышащим полной грудью, живущим полной жизнью человеком.

3. Нет прошлого, нет будущего. Но не пытайтесь убедить себя в этом — избавиться от планирования и рефлексии самостоятельно невозможно. Постоянное пребывание в настоящем моменте — такое же следствие окончания поиска, как и то, что вы перестаёте бояться или становитесь цельным. Перебирать миллионы «если» становится просто невозможно. Это абсурд. «Что, если я окажусь на улице без пищи и денег?» Возможно, это действительно будет не очень приятно, но сейчас вы просто не в состоянии это обдумать, потому что не можете знать, что будет тогда. Вы полностью живёте в настоящем, в настоящих чувствах и переживаниях. Как можно представить то, чего нет?

4. Вы действуете, но не вовлечены в действия и чувства. Я, которое вы знали до освобождения, умерло навсегда (даже жалко его немного). Теперь, если можно так выразиться, у вас дома никого нет, кроме высшего единого Я, которое постоянно осознаёт самое себя. Можно часами делать то, что раньше вызывало стресс: ездить в общественном транспорте, ходить по магазинам, говорить с людьми — даже в случае неприятных и вынужденных социальных контактов. За эти действия теперь некому переживать. Теперь вы просто и с упоением что-то делаете — как маленький ребёнок, пробующий что-то впервые.