Чтение онлайн

— По-человечески тебя прошу: опусти ружье, и давай пообщаемся. Слово: все будет тихо — мирно, — продолжал настаивать тот.

Ситуация! — лихорадочно размышлял я, совершенно не представляя, как поступить дальше. Доверять этим людям, причин не было никаких. Чего бы это ни касалось — самого меня или Валерии. Но и прослыть параноиком совсем не хотелось. Не хватало еще, чтобы в Станице стали указывать пальцем: вон он идет, психопат! На каждое слово ствол вскидывает!

— Я подумаю над вашим предложением, а пока говорите, чего хотели, — поразмыслив, все же пришел к выводу: ничего менять в сложившейся ситуации не стоит — слишком требовательным был их окрик, когда они вошли.

— Так, что за шум, а драки нет? — раздался веселый голос. Из той двери, в которой исчезла портье, показался ни кто иной, как тот самый продавец, который и приобрел у меня жадр.

— Яков, уйми своего постояльца! — тут же обратился к нему крепыш. — Нервный он какой-то, того и гляди пальнет. Поговорить с ним хотели, а он сразу за волыну, и едва палить не начал.

Яков посмотрел на меня.

— Точно пальнешь?

— Полностью магазин выпущу, все восемь патронов, — кивнул я. — Чтобы уж наверняка. Но мозги со стен отмыть помогу, слово!

Судя по тону Якова, он шутил, чтобы разрядить обстановку. Мои слова прозвучали примерно также.

— Ну, если поможешь, тогда совсем другое дело! — и заговорил уже серьезным тоном. — Так, я не знаю, что между вами произошло, и, должен заметить, знать не хочу. Но одно обещаю точно: пальбу здесь устроите, пострадают все, выживших не будет.

После его слов, мне только и оставалось, что опустить оружие.

— Вот и ладушки, — тут же отреагировал Яков. — Теперь вот еще что: до утра ваш разговор потерпит?

— Да хоть до Нового года, — мне пришлось пожать плечами.

— Бобруйск? — он обратился к тому, кто все время со мной разговаривал.

— Можно и до утра, — неохотно сказал тот.

— Тогда разбежались, — слова Якова прозвучали как приказ. — Да, Бобруйск, вот еще что… Если дело касается той девицы, знай: тут я полностью на его стороне, — и он указал на меня пальцем.

Человек по кличке Бобруйск покривился, но промолчал. Когда он, и оба его спутника покинули ночлежку, Яков спросил:

— И что, ты бы и впрямь начал стрелять?

— Даже не задумываясь, — твердо ответил я. — Малейшего повода хватило бы.

Сколько их, валяясь в луже собственной крови с развороченным животом, проклинали себя за ту нерешительность, которую проявили в нужный момент? Не желаю их участи. На Земле говорят; пусть лучше двенадцать судят, чем четверо несут. Ну а здесь, где нет никаких законов, и подавно.

— Это из-за меня все? — Валерия встретила меня вопросом.

— Не уверен, — ответил я, ворочая ключом в замке. Тот поддавался с трудом, с каким — то натужным скрипом.

Явно замок сделан на месте, руками только набирающего опыт кузнеца. Из металла, который на Земле мог быть чем угодно. И попавшего сюда таким же неведомым путем, как и все остальное.

Комната действительно оказалась мала. Две кровати — тоже работы местного плотника, между ними тумбочка без дверец, длинная полка на стене — вот и все ее убранство. Окошко было застеклено. Кусочками, скрепленными между собой вероятно, смолой. Но матрацы на удивление новыми. Простыни тоже не подкачали — без всяких отметин штопок, и признаков ветхости. И серо — синие с красными полосками байковые одеяла. Словом, вполне прилично для местных реалий. Где можно отдохнуть в относительной безопасности. Не станут же эти люди ради меня брать ночлежку штурмом? Особенно после слов Якова. Который, несомненно, обладает в Станице достаточным авторитетом.

— Приляг пока, отдохни.

— А ты куда?

— Схожу, что-нибудь поесть куплю. Выпить хочешь?

— Нет! — энергично замотала головой Валерия.

— Ну и зря. Жадр тебе подержать бы, но нет у меня заполненных. Только выпивка и остается.

— Обойдусь.

— Как знаешь. Я тебя снаружи запру.

— Чтобы не сбежала?

— Чтобы не украли. Заснешь ведь, пока ходить буду. А двери такие, что только тараном.

Я оказался прав: вернувшись, застал девушку спящей. Посмотрел на нее, хмурившую брови даже во сне, вяло пожевал ломтик жареного мяса, завернутый в тонкую лепешку из местного злака, похожего вкусом то ли на просо, то ли на ячмень и завалился спать сам.

— Дима, тебе кошмары снились?

Да. Все та же промоина. Но зачем ей об этом знать?

— С чего взяла?

— Ты метался в постели. И еще стонал.

Пришлось признаться.

— Снились. Ты сказала: «Дима, спасибо тебе за все и до свиданья, дальше я уж как-нибудь сама». И ушла вдаль в обнимку с тем самым усатым.

Лера рассмеялась.

— Так уж сразу и в обнимку?

— Ага. Еще и целовались все время.

Валерия улыбнулась еще разок, затем посерьезнела.

— Что будем делать? Наверное, он со своими дружками не отстанет.

— Разберемся как-нибудь, — ясно, что в ночлежке под защитой Якова не отсидеться. Вчера, когда ходил за продуктами, видел в харчевне и усатого, и Бобруйска. Они сделали вид, что меня не замечают. Ну и мне оставалось сделать то же самое. — Давай лучше позавтракаем.

— Давай, — На мой взгляд, с излишним энтузиазмом, откликнулась она. Наверное, чтобы хоть немного абстрагироваться от всего того, что на нее свалилось.

Некоторое время мы ели молча. Затем Лера спросила.

— Дима, если уж угораздило сюда попасть, расскажи мне об этом мире.

Всё, Валерия прошла все пять фаз принятия неизбежного. Первые три из них — отрицание, гнев и торг, увидеть мне не довелось. Когда мы встретились, она находилась в фазе депрессии. Сейчас наступила пора пятой и заключительной — принятия. Лера смирилась с тем, что ей придется здесь существовать, и теперь ей нужно решить — как именно.

— Расскажу, Валерия, обязательно расскажу, — кто бы мне обо всем поведал на второй мой день пребывания здесь! Скольких ошибок удалось бы избежать! — Если что-то не будет понятно, сразу же задавай вопросы. И пусть любой из них не покажется тебе глупым. Поверь мне — это очень важно. Иначе когда-нибудь любая мелочь может стать роковой. Готова? Ну тогда слушай.

То количество вопросов, которое обрушила на меня Лера, в любой другой ситуации могло бы ввергнуть меня в какую-нибудь из первых четырех перечисленных фаз. Но не сейчас, когда ее близость волновала настолько, что зачастую заставляла сбиваться с мысли. Ладно бы, изголодался по женским ласкам во время своего вынужденного одиночества. Так нет же, если вспомнить недавнюю ночь с Жанной, которая вела себя так, как будто последняя встреча с мужчиной случилась у нее несколько лет назад.

— Дима, и последний вопрос…