Чтение онлайн

– Перчатки хорошие, – возразил я.

– Ну-ну, а пальцы-то не защищены. Пока спустишься, в кашу раздерешь. Во-первых, перекись с собой возьми, во-вторых, в аптечке еще бинта полно, лучше обвязать.

Согласившись с его доводом, я так и сделал, нарезал бинт лоскутьями и обмотал пальцы. Калуга помог покрепче затянуть узлы и кивнул:

– Хоть какая-то защита.

– Ты можешь дождаться меня, а можешь уходить, – сказал я. – Если догонишь Шутера, поможете друг другу. Шутер добродушный малый, поладите.

Калуга бледно улыбнулся в ответ и прикрыл глаза. Выглядел он хреново. Достал из кармана остатки шоколада, из другого – пакет с орешками и принялся бросать их в рот, вяло жуя с закрытыми глазами.

– Ладно, удачи, Стас, – промямлил он.

– Ты, главное, не вырубайся.

– Не боись, охотник, не девочка. Посижу немного, потом решу, что делать дальше. Кстати, – он приоткрыл один глаз, – рану на морде тебе заживило капитально. Феноменально даже. Мазюка эта засохла уже и отпала. Ты сам хоть заметил? И кожу стянуло… Поделишься рецептиком потом?

Я кивнул, он закрыл глаз и отправил в рот очередной орешек. Поправив пристегнутый к ремню фонарик, снятый с тела Фары, я обошел подъемник. Достал дневник Травника и сверток, в котором лежал пузырек с зеленым веществом, проверил, не видит ли Калуга, и спрятал их за стойкой подъемника.

Потом шагнул на решетку. Пройдя по толстому пруту, остановился на углу ячейки, куда уходил трос, расставил пошире ноги и глянул вниз. Носки ботинок торчали над темным колодцем, дно которого едва угадывалось. На самом деле не такая уж эта шахта и большая, но отсюда кажется, что огромная. Хорошо, что не боюсь высоты. Многих других вещей боюсь, а высоту, наоборот, люблю. Она меня притягивает, завораживает. Интересно, мутанты днем спят в своих ульях? Должны же они когда-то спать… Кстати, трос старый и лохматый, металлические жилки во многих местах порвались, торчат острые кончики. Я поднял руки, пошевелил пальцами, крепко обмотанными бинтами, сцепив их, выгнул, хрустнул костяшками. Сказал своим перчаткам:

– Ну, братки, не подведите.

И, качнувшись вперед, схватился за трос. Повис сначала на руках, потом сжал его ногами. Под весом клети и своим собственным он должен был натянуться и застыть, как железная балка, но трос слегка качнулся. Ясно: когда клеть опустилась, лебедка еще секунду-две вращалась и ослабила натяжение. Ладно, так спускаться будет легче. А может, и нет…

Перебирая руками, я быстро пополз вниз, миновал решетку, кинул последний взгляд на плиту-заслонку, а потом полукруг неба над головой расчертили квадраты прутьев. Я был внутри старой ракетной шахты, темной и молчаливой, – на пути к своей цели.

Кольцевые балки разделяли шахту на ярусы-этажи, всего их было семь. К балкам крепились гроздья софитов, и я представил, что будет, если включить их все. А если еще и ночью… Из шахты, наверное, ударит столб сияния высотой до неба.

Как паук по нити, протянувшейся по оси вертикальной трубы, я бесшумно спускался вдоль шахты. И когда над головой осталось уже шесть из семи этажей, меня заметили. Странно, что серебряноглазые не всполошились раньше, когда мимо них проползала клеть. Хотя она двигалась почти бесшумно… Так или иначе, находящемуся в ней Метису повезло, его появление не вызвало тревоги. А вот мое – вызвало.

К тому времени ноги изрядно ныли, а рук я просто не ощущал. Бинты превратились в лохмотья, пальцы кровоточили, их жгло огнем. Зато глаза привыкли к темноте, нарушаемой лишь совсем слабым, рассеянным светом, что проникал в нижнюю часть шахты. Как я и предполагал, все связанное с ракетой давно демонтировали, снесли и убрали. Под ногами виднелась клетка с раскрытой дверцей, стоящая на железной площадке посреди крыши круглого бункера. Этот приземистый бетонный стакан занимал большую часть дна, его наклонные стенки и стену шахты разделяла полоса шириной всего в пару метров. На крыше бункера, кроме площадки подъемника, ничего больше не было. По периметру крыши шла ограда, с противоположных сторон в ней были просветы, откуда вниз вели лестницы.

Я понадеялся, что доберусь без приключений, но в темной дыре над последней кольцевой балкой засеребрилась пара овалов.

Мутант выбрался наружу, несколько секунд наблюдал за мной, потом прыгнул обратно. Я пополз быстрее, хотя пальцы уже превратились в кровяные колбаски. Он возник снова – и вдруг, миг спустя, из всех отверстий, усеивающих стены, полезли его собратья. В полутьме они казались лишь смутными черными силуэтами. И на каждом тусклым серебром светились глаза.

Как они передают сигналы, в который раз удивился я. Ведь первый не закричал, все было тихо, и вдруг они повалили из всех щелей! Может, твари используют ультразвук, как летучие мыши? Или феромоны? Или что-то другое…

Нижняя часть колодца наполнилась мутантами. Стремительными тенями они сновали по балкам, взбирались по стойкам и слетали по ним, некоторые прыгали на софиты. Те десятками крепились на выступающих далеко из стены кронштейнах, и один мутант, повиснув на самом краю, потянулся ко мне, когда я проползал мимо. Даже сейчас я не смог толком разглядеть его, увидел только необычно длинную лапу с узловатыми темными пальцами.

Он прыгнул.

Повиснув на одной руке и сдавив трос коленями, я выдернул из кобуры пистолет Фары. Эхо выстрелов покатилось по колодцу, отразилось от бетона, пошло вверх. Тварь ударилась о трос, упала на меня, размахивая конечностями, и провалилась дальше. Я едва не сорвался, заскользил, сжимая трос одной рукой, направив пистолет вниз. На ладонь будто плеснули серной кислоты.

Упав прямиком на клетку, мутант скатился с нее, вскочил и рванул вбок по крыше. Я трижды выстрелил в него. На краю бункера он подпрыгнул, судорожно дернулся и свалился в темное межстенное пространство.

Это окончательно вывело остальных из себя, как будто все населяющие шахту твари разом поняли, что произошло. На балках поднялся настоящий хаос. Буйство теней выглядело особенно жутковато, потому что по-прежнему оставалось почти бесшумным, слышались только шлепки лап, скрежет когтей, удары и шелест, но не было ни рева, ни криков. Как они поняли, что их собрат мертв? Калуга говорил про какую-то ключевую особенность серебряноглазых, которую мы еще не раскусили. Может, дело в ней?

А крыша бункера необычная, понял я. Вроде такой большой металлической диафрагмы. Края изогнутых «лепестков» расходятся от центра… то есть она раздвижная?

Клеть стояла точно в центре круга. Ноги ударились о ее крышу, спружинили. Выпустив трос, я упал на бок и только тогда позволил себе заорать – от души, во всю силу легких. Мне нужно было сделать это, чтобы выплеснуть из себя мучительную боль в левой ладони! Перчатка порвалась, концы металлических жилок глубоко процарапали кожу, покрыв ее сеткой кровавых дорожек. Крик взлетел вдоль стенок колодца, и на миг я представил себе, как привалившийся к кожуху Калуга тревожно поднимает голову. Если, конечно, он еще там, что сомнительно.

Заниматься руками не было времени: мутанты кольцевой волной, поблескивающей пятнами глаз, сыпались вниз по стене шахты.

Скатившись с клети, я метнулся к прорехе в ограждении, опоясывающем крышу. Если просвета с лестницами два, то и дверей внизу, наверное, две, и одна из них может быть открыта… Или обе. Или обе закрыты. Метиса на дне шахты нет, и это значит, что он сумел проникнуть в бункер, больше ему деваться отсюда некуда. И если, войдя, он запер дверь за собой…

На бегу я поливал пулями участок стены впереди. По лестнице скатился кубарем. Узкое пространство между наклонной стенкой бункера и вертикальной стеной шахты уходило, загибаясь, в две стороны.