Чтение онлайн

И вдруг мне стало так тоскливо, что волком вой. Как же так? Живём один раз, а в семнадцать должны делать выбор, который полностью определит твою жизнь. Разве это разумно? Да я в этом возрасте только и думала о том, чтобы читать книги и лопать чипсы. Хотя, я и сейчас только об этом и думаю. Ну что меня ждет дальше? Я ненавижу детей, ну просто терпеть не могу. И что мне остается? Кучу потраченных нервов, убитое время, и зарплату, которую хватает оплатить коммуналку и купить еды. Смогу я найти такие деньги, не гробя свою личность? Смогу. Так чего я вообще жду?

И тут я поняла, что мучало меня этим летом. И почему вставать по утрам не хотелось. И почему жизнь была не в радость.

Я вошла в школу и направилась к кабинету директрисы. На душе было легко, как никогда, и птички разве что не пели. Я пошла в приемную и взяла листик и ручку. Написала заявление, постучала в дверь кабинета:

– Входи, – сказала Лунева, когда я заглянула, – что хотела.

– Да, вот, – показала я бумажку, – заявление принесла.

– Какое заявление? – удивилась директорша.

– На увольнение. Подпишите?

– А чего это ты? – сказала Лунева с явным сарказмом. – Устала уже? Из-за маленького ребенка расстроилась?

– Ага, – не стала спорить я, – подпишите?

– Подпишу. Какое сегодня, одиннадцатое? Ты правильно дату поставила? – она прочитала заявление, поставила подпись и хмыкнула. – Все правильно, значит с двадцать пятого. Две недели отработаешь и иди куда хочешь.

– Хорошо, – согласилась я. – И на втором экземпляре.

– А что, ты не доверяешь?

– Доверяю конечно, мало ли, потеряется.

– Ну-ну, – Лунева поставила подпись на втором заявлении, и сказала с издевкой, – то что наше, ты у секретаря оставь.

Я вышла из школы, вдохнула чистый воздух и пошла к остановке. В голове звучало «Я свободен» и хотелось прыгать и кричать от радости.

Зазвонил телефон:

– Ты куда это ушла, – протянула директриса, – ты в курсе, что у тебя урок? Или ты дни перепутала?

– В курсе, Виолетта Ростиславовна, – закашляла я в трубку, – только вот простыла я что-то, а детей заражать не хочу. Я в поликлинику лучше поеду, больничный возьму, дома посижу где-то пару недель.

В телефоне раздались гудки, а на душе пели соловьи. Как-же хорошо, быть свободной.

С утра мы встали пораньше, чтобы успеть поймать Элю до того времени, как ее выставят за дверь, а та отправится на радостях искать себе новые приключения. Было около восьми, когда мы подъехали к больнице. Сначала с нами даже не хотели разговаривать, но купюра номиналом в двести рублей в руках дежурной медсестры изменила ее приоритеты. Медсестра ушла чтобы привести Элю, а мы остались около входа.

– Это вы мои благодетели? – хмыкнула Эля подойдя к нам. Лицо ее было бледным, по телу ссадины и царапины. Но для алкоголички после аварии выглядела она неплохо.

– Привет, – улыбнулась ей жена, – мы тебя домой отвезем.

– Это ты себе плюсики в карму копишь? Всегда сирых и убогих подбираешь?

– Прекрати, – рявкнул я на нее.

– Что за крики? – подошла к нам медсестра. – Мне тут скандалы не нужны!

– Мы уже уходим. – сказала Вика.

– Эй, а где моя сумка? – возмутилась Эля.

– Ничего не знаю, вчера другая смена была. – пошла в наступление медсестра.

– Вот воры, а! Куда кошелек дели? И телефон был!

– Зина! – громко позвала медсестра.

– Чего? – выглянула из-за двери тетечка неопределенного возраста и необхватного размера.

– Тут женщина вещи найти не может!

– Эта, что ли? Да вон сумка, в столе лежит. Алкашку эту к цыганкам положили, ну я и спрятала.

Зина отдала Эле сумку, та выхватила ее и развернулась в сторону выхода.

– Спасибо вам большое, – обратилась Вика к медработницам, – до свидания.

Мы спустились на первый этаж, и я повернулся к жене:

– Так, ты иди разбирайся со своими делами, а я тут сам.

– Может, мне с вами поехать… Ты справишься?

– Справлюсь? Иди давай.

– Хорошо. – согласилась жена и поцеловала меня в щеку.

– Позвони мне, как закончишь. – попросил я.

– Пока, – обратилась жена к Эле.

– Пока, – издевательски пропела та.

Жена вышла во двор больницы, и я посмотрел на Элю:

– Ты чего концерты устраиваешь?

– А что, нельзя? Вот хочется мне, душа поет, милый мой пришел. – засмеялась она.

– Так, слушай меня, – я зло посмотрел на нее, – хочешь, домой отвезу, хочешь сама топай. Идти тебе всего ничего, всего несколько километров.

– Тебе, сладкий мой, виднее. Ты же не забыл ко мне дорогу?

Я повернулся и пошел в сторону выхода. Эля постояла несколько секунд, а затем пошла за мной. Вот зараза! Меньше всего мне хотелось видеть эту суку, и уж тем более возиться с ней. Но придумать отговорку не забирать ее я не смог – Вика бы поехала сама. А это еще хуже.

– А ты стареешь, любовь моя, – сказала Эля идя вслед за мной, – память тебя видно подводит уже, даже с днем рождения меня не поздравил.

Я молчал и быстро шел вперед. Господи, да чего ж ее нормально-то машина не сбила! Или к кому там с подобными просьбами обращаться?

– Ладно, радость моя, я ментально чувствую твои поздравления и принимаю их. – хмыкнула Эля и спросила. – Тридцать уже, представляешь? А Вике тридцать два через месяц. Ты можешь в это поверить, любимый? Я вот до сих пор никак не привыкну. Иногда в зеркало смотрю и пугаюсь – неужели это я?

– Просто пить надо меньше. – не выдержал я.

– Да разве в этом дело? Ровесницы все старухами кажутся. До сих пор себя одергиваю, недавно встретила одноклассницу, не поверишь, несколько раз чуть не сорвалась, чтобы не выкнуть. А в голове все это время диссонанс какой-то – и это моя ровесница? А вчера проходила мимо пятой школы, стоят девочки кружком, по виду старшеклассницы. И щебечут о чем-то своем. И знаешь, сразу порыв такой, пойти к ним и просто постоять рядом. Проникнуться атмосферой… – Эля продолжала что-то щебетать, а у меня начала болеть голова. Такого потока на меня не вываливали уже давно. Хорошо, что Вика предпочитает думать, а потом говорить, иначе я бы давно спятил. Женские тараканы, как и женскую болтовню, могут переносить без вереда для психики только сами женщины.