Чтение онлайн

Элин Сивард была на отпевании и, намеренно или нет, привела с собой Хью Берингара. От его присутствия у Кадфаэля было неспокойно на душе. Правда, молодой человек не предпринимал никаких враждебных действий, да и в поисках своей невесты вроде бы не выказывал особого усердия, если вообще ее искал. Однако в самой его дерзкой, непринужденной осанке, сардоническом изгибе губ и слишком уж ясном взоре, который порой встречался со взглядом Кадфаэля, таилась угроза.

"В чем я не сомневаюсь, - подумал монах, - так это в том, что буду чувствовать себя не в пример счастливее, когда смогу благополучно спровадить отсюда девчушку - покуда же остается только держать ее подальше от тех мест, где он может появиться".

Сады и огороды аббатства лежали в основном поодаль от самой обители, за дорогой, тянувшейся вдоль реки Гайи, а за дальней оконечностью их раскинулось пшеничное поле. Оно располагалось почти напротив замка и совсем неподалеку от королевского лагеря. Во время осады урожай изрядно пострадал, и хотя то, что осталось, уже почти неделю как поспело для жатвы, заниматься этим было слишком опасно. Теперь же, когда все вокруг затихло, следовало поспешить, и всех, кто мог держать серп, отправили на поле, чтобы закончить уборку за один день. За полем находилась вторая монастырская мельница, но и она, из-за той же опасности, была заброшена все лето, а нынче, именно тогда, когда в ней появилась нужда, выяснилось, что она повреждена и нуждается в починке.

– Ты можешь пойти со жнецами, - сказал Кадфаэль Годит, - у меня ладонь чешется - не знаю, к добру ли, нет ли - но только мне бы не хотелось, чтобы сегодня ты целый день просидела за этим забором.

– Пойти без тебя?
– удивилась Годит.

– Мне надобно остаться здесь, смотреть в оба да держать ухо востро. Если возникнет хоть малейшая угроза, я примчусь к тебе со всех ног. Но с тобой ничего не случится, ты будешь в безопасности. Ни у кого попросту времени не будет к тебе присматриваться, пока пшеницу не уберут в овины. Но все-таки держись поближе к брату Афанасию: он слеп как крот и уже не отличит быка от коровы. Да смотри, серпом маши поосторожней, а то без ноги останешься!

И Годит с довольным видом пристроилась позади толпы жнецов, радуясь возможности прогуляться. Она ни о чем не тревожилась, полагаясь на Кадфаэля. Есть тут кому о ней беспокоиться, подумал монах, нашелся один старый дурень: точно так же, как раньше старая няня, он трясется над ней, как наседка над единственным цыпленком.

Жнецы вышли из ворот и перешли дорогу, направляясь к реке. Кадфаэль проводил их взглядом и со вздохом облегчения вернулся к своей работе в саду. Однако недолго в этот раз пришлось ему проелозить на коленях, пропалывая грядки: негромкий, спокойный голос, почти такой же тихий, как и шаги, которых Кадфаэль не услышал, произнес:

– Так вот где ты проводишь время в мирных трудах. Приятное разнообразие - не то что собирать урожай мертвых тел.

Кадфаэль закончил пропалывать последний уголок грядки с мятой, и только тогда обернулся к Хью Берингару.

– Приятное разнообразие - верно сказано. Будем надеяться, что с таким урожаем здесь, в Шрусбери, уже покончено.

– А ты все-таки выведал имя этого незнакомца, лишнего покойника, интересно, как это тебе удалось? Вроде бы никто в городе его не знал.

– На всякий вопрос найдется ответ, - промолвил Кадфаэль поучительным тоном, - надо только расспрашивать подольше.

– И всякие поиски приведут к желаемому результату? Ну разумеется, Берингар улыбнулся, - ты же не сказал, сколько времени на это потребуется. Если человек, дожив до восьмидесяти, заполучит наконец-то то, к чему стремился лет в двадцать, много ли ему с того будет радости?

– А он, может, и забросит поиски задолго до того, как состарится, - с прохладцей отозвался монах, - вот и ответ на твой вопрос. Ты чего-нибудь ищешь в моем саду? Я могу тебе чем-то помочь, или ты просто целебными травами интересуешься?

– Ну нет, - с улыбкой признался Берингар, - пожалуй, простота - это не то, что меня привлекает.

Он сорвал веточку мяты, размял ее между пальцами, поднес к носу и вдохнул ее аромат, а потом прикусил крепкими белыми зубами.

– И что здесь искать такому человеку, как я? Причинять боль мне приходилось, а вот во врачевании я неискусен. Говорят, брат Кадфаэль, что ты немало повидал, прежде чем удалился в монастырь. Ты ведь привык к борьбе - неужто тебе не кажется невыносимо скучно здесь, где у тебя нет врагов?

– Отнюдь, - ответил Кадфаэль, выдергивая стебелек кипрея из пучка чабреца, - что же до врагов, то враг рода человеческого повсюду пролезет, и в обитель, и в церковь, а уж в сад и подавно.

Берингар откинул голову и расхохотался, так что даже короткие черные волосы заплясали надо лбом.

– Напрасно явился бы он строить свои козни туда, где пребываешь ты. Сомнительно, чтобы ему захотелось обломать свои рога о старого крестоносца! Правильно я понял намек?

Все это время Берингар как будто бы и не смотрел по сторонам, но на самом деле был начеку, и его черные глаза ничего не упускали из виду. Он уже сообразил, что мальчик, который так понравился Элин и которого она так невинно нахваливала, не собирается показываться в саду. Более того, он уразумел, что брата Кадфаэля, похоже, вовсе не беспокоит, будет ли Хью совать нос в каждый уголок сада, обнюхивать пучки сушившейся травы и пялиться на склянки с настоями, ибо монах знает, что это бесполезно. Лавка не была застлана одеялом. На ней стояла большая ступка и жбан, в котором ласково пузырилось молодое вино. Никаких следов Годит нигде не было. Мальчик был просто мальчиком, таким же, как и все остальные, только что не спал в общей спальне.

– Что ж, оставляю тебя наедине с твоими праведными трудами, - произнес Берингар, - не буду своей болтовней мешать столь благочестивому занятию. А может, у тебя и для меня найдется дело?

– А что, у короля не нашлось?
– заботливо осведомился Кадфаэль.

Ответом на этот выпад был очередной взрыв беззлобного смеха.

– Нет, пока нет, но за этим дело не станет. Не может он допустить, чтобы такой талант пропадал втуне из-за его недоверчивости. Впрочем, он уже дал мне одно поручение в качестве испытания, только я, похоже, не больно-то с ним справляюсь.

Молодой человек сорвал еще один стебелек мяты и с удовольствием раскусил.

– Брат Кадфаэль, сдается мне, ты здесь самый практичный и сноровистый: у тебя и голова, и руки на месте. Допустим, мне потребуется твоя помощь ты ведь не откажешь мне с ходу, не поразмыслив как следует, не правда ли?

Кадфаэль, кряхтя, распрямил поясницу и смерил его долгим взглядом.

– Надеюсь, - промолвил он осторожно, - что я никогда ничего не делаю, не поразмыслив как следует, даже если приходится побыстрее шевелить мозгами, чтобы мысли поспевали за делом.

– Так я и думал,- с улыбкой сказал Берингар вкрадчивым голосом. Значит, будем считать, что мы договорились.
– Он учтиво склонил голову и не спеша вышел из сада.

Жнецы вернулись с поля к вечерне. Они загорели, вспотели, притомились, но зато всю пшеницу сжали и увязали в снопы. После ужина Годит улизнула из трапезной и, подбежав к Кадфаэлю, дернула его за рукав:

– Брат Кадфаэль, идем, это очень важно!
– Он почувствовал по напряженному шепоту и по тому, как дрожала ее рука, что девушка чрезвычайно взволнована.
– Давай сходим обратно на поле, успеем обернуться до повечерия, - умоляющим тоном продолжала она.