Чтение онлайн

Монах извлек из сумы кусочек грубо обработанного желтого камня, оправленного в позолоченный птичий коготь, и протянул юноше.

Торольд взял камешек в руку и принялся с интересом его рассматривать похоже, что видеть эту вещь прежде ему не доводилось.

– Наверное, отломился от рукояти кинжала, - промолвил наконец юноша, а ты как думаешь?

– Так, значит, не от твоего кинжала?
– вопросом на вопрос ответил Кадфаэль.

– Моего?
– Торольд рассмеялся.
– Да где, скажи на милость, бедному сквайру, которому еще только предстоит пробиваться в жизни, разжиться таким чудесным оружием? Судя по всему, это был дорогой клинок. А мне мой дед оставил в наследство простой старый меч и кинжал ему под стать - в толстых кожаных ножнах. К тому же, будь мой кинжал таким легким, я бы его сберег. Нет, это навершие не от моего клинка, у меня ничего подобного не было.

– А у Фэнтри?

Торольд решительно замотал головой:

– Если бы у него завелось подобное оружие, я непременно бы об этом узнал - мы с Ником дружили более трех лет. Да только откуда - происхождения и достатка он был такого же, как и я.

Помолчав, Торольд поднял глаза и задумчиво посмотрел на Кадфаэля:

– Но кое-что я сейчас, кажется, припоминаю. Когда этот тип лишился чувств, я высвободился и стал выбираться оттуда, и тут что-то хрустнуло в соломе у меня под ногами. Какая-то твердая маленькая вещица. Я оступился и чуть было не полетел кувырком. Надо думать, камушек отломился от его кинжала, когда мы перекатывались по полу. Конечно, это его вещь, в этом нет сомнений.

– Скорее всего, так оно и есть, - отозвался Кадфаэль и, повертев камень в руках, спрятал его в суму, - к тому же, эта штуковина единственное, что может навести нас на его след. Вряд ли кто-то захочет расстаться с таким дорогим оружием всего лишь из-за отломанного навершия. Вероятнее всего, хозяин сбережет клинок и отдаст в починку - когда решит, что опасность миновала. Так что нам надо искать кинжал: найдем его - найдем и убийцу.

– Жаль, что я не могу остаться и заняться этим, - произнес Торольд прерывающимся от гнева голосом.
– Ник был мне добрым другом, и мне очень бы хотелось расквитаться за его смерть. Но увы, долг повелевает мне выполнить приказ и доставить сокровища Фиц Аллана во Францию. И кроме того, - добавил юноша, твердо глядя в глаза Кадфаэлю, - я должен отвезти туда дочь Фалька Эдни и вручить ее отцу. Если ты, конечно, доверишь мне это.

– И если ты нам поможешь, - добавила Годит, и в ее взгляде, обращенном на Кадфаэля, читалась безграничная уверенность в его всесилии.

– Доверить ее тебе я, пожалуй, могу, - мягко усмехнувшись, ответил Кадфаэль, - да и подсоблю всем, чем сумею. Дело-то, ежели вдуматься, пустяшное. Всего-то и надо - заметь, паренек, что она не сомневается в том, что это мне под силу - сотворить из воздуха двух добрых коней, - это нынче-то, когда каждая паршивая кляча на вес золота, - выудить из реки припрятанное золотишко, незаметно выпроводить вас из города и отправить на запад, в Уэльс. Это ж просто ерунда - ведь известно, что святые каждый Божий день еще и не такие чудеса творят...

В этот момент монах неожиданно замер и резко вскинул руку, призывая к молчанию. Его чуткие уши уловили шорох на стерне - не иначе, как кто-то, крадучись, подбирался к открытой двери.

– Что это?
– спросила Годит почти беззвучным шепотом. Глаза ее испуганно расширились.

– Ничего, ничего, - так же тихо отозвался Кадфаэль, - мне что-то померещилось, - а потом произнес громко и отчетливо: - Ну что ж, нам с тобой пора возвращаться. Не годится мешкать - а то не поспеем к вечерне.

Торольд понял молчаливое предостережение монаха и распрощался с ним и Годит, не проронив ни звука. Может быть, их и впрямь кто-то подслушивал?.. Правда, юноша ничего не слышал, да и монах как будто не был в этом уверен. Конечно, подумал Торольд, Годит тревожить не стоит. Никто не защитит ее здесь лучше брата Кадфаэля, а как только она окажется в стенах обители, ей ничто не будет угрожать. А уж он, Торольд, сам за себя в ответе, хотя и чувствовал бы себя поуверенней, будь у него меч.

Брат Кадфаэль полез за пазуху своей просторной рясы, извлек оттуда кинжал в потертых кожаных ножнах и молча вложил оружие в руки Торольда. Восхищенный юноша принял его с благоговением - будто первое маленькое чудо было явлено в ответ на его сокровенное молчание. Он взял кинжал за ножны, держа рукоять перед глазами, и любовался им, а монах и девушка тем временем вышли наружу и прикрыли за собой дверь.

Этот взгляд Торольда, обращенный на кинжал, всколыхнул воспоминания Кадфаэля и он задумался о прошлом, вдыхая свежий вечерний воздух в шафранном отсвете заходящего солнца. Было время, когда и он так же восторженно взирал на этот клинок. Давным-давно, вступая в ряды крестоносного воинства, он принял обет, поклявшись на его крестообразной рукояти. Вместе с ним этот кинжал побывал в Иерусалиме и более десяти лет бороздил восточные моря. А когда Кадфаэль отказался от своего меча и расстался со всеми бренными мирскими пожитками, обладанием которыми некогда так гордился, этот кинжал он сохранил. Теперь наконец можно и его отдать тому, кто нуждается в оружии и не посрамит этот славный клинок.

Когда они обогнули угол мельницы и пересекли дорогу, Кадфаэль осторожно огляделся по сторонам. Слух у него был острый, как у лесного зверя, но до самой последней минуты он не слышал снаружи ни шепота, ни шороха. Да и не было у него уверенности в том, что это были шаги человека мог и какой-нибудь зверек прошмыгнуть по стерне. Однако стоит поразмыслить и о том, что может случиться, если за ними действительно следили. Правда, даже в самом худшем случае, подслушано было лишь несколько последних фраз, но и они могли рассказать о многом. Упоминались ли сокровища? Ну да, он же сам говорил, что от него только и требуется, что раздобыть лошадей, выудить сокровища да спровадить эту парочку в Уэльс. А о том, где спрятана казна, они случаем не обмолвились? Нет, речь об этом заходила гораздо раньше. Но тот, кто подслушивал, если, конечно, там вообще кто-то подслушивал, мог сообразить, что на мельнице скрывается преследуемый соратник Фиц Аллана и, хуже того, что в аббатстве прячется дочь Фалька Эдни.

Все это было не слишком утешительно. Лучше всего Торольду и Годит убраться восвояси, как только юноша сможет сесть на коня. Впрочем, если сегодня вечером и ночью ничего не произойдет, значит, можно надеяться, что тайна их не раскрыта и все это - пустые страхи. Вокруг не было видно ни души, только какой-то мальчуган на берегу реки увлеченно ловил рыбу.

– Что это было?
– робко спросила Годит, настороженно шагавшая рядом с ним.
– Я вижу, ты чем-то встревожен.

– Тебе не о чем волноваться, - успокоил ее Кадфаэль, - все идет как надо.

Но в этот момент краем глаза он неожиданно уловил движение у реки, за кустами, в которых Годит наткнулась на Торольда. Стройная фигура мужчины поднялась из укрытия в редком кустарнике. Лениво потянувшись, человек направился наискосок, к тропе, по которой они шли - так что пути их неминуемо должны были пересечься. Хью Берингар приближался к ним, всем своим видом показывая, что эта встреча случайна, но тем не менее не оставляя Кадфаэлю и Годит ни малейшей возможности от нее уклониться.

– Прекрасный вечер, брат Кадфаэль. Вы, конечно же, собрались к вечерне. Позвольте мне пойти с вами.

– С удовольствием, - приветливо отозвался Кадфаэль. Он похлопал Годит по плечу и вручил ей небольшой сверток с травами и тряпицами для перевязки.

– Беги-ка вперед, Годрик, положи все это на место, а потом приходи к вечерне вместе с мальчишками. Побереги мои ноги - неохота мне самому делать крюк, только не забудь взболтать мой свежий настой. Давай, дитя, живее!

И Годик, ухватив сверток в охапку, припустила со всех ног, стараясь бежать, как бежал бы резвый парнишка, - сшибая щелчками одинокие уцелевшие колоски и насвистывая, она скрылась из виду, довольная тем, что убралась подальше от своего нареченного. В мыслях у нее был другой.