Чтение онлайн

12

Но я отвлекся от основной линии.

Итак, в 84-ом году я отработал в совхозе.

Все время работ я в понедельник уезжал из дому, а в пятницу возвращался. Потому что далеко. И в этот раз приезжаю домой, уже куплены билеты в Сочи и завтра, в шесть утра субботы, самолет вылетает. Этот раз решили лететь самолетом.

Мы уже приготовили все вещи, дети ждут путешествия и у меня еще все хорошо. Я часов в десять вечера ванну принял, выхожу - звонок в дверь. Заходит "цветной" лейтенант.

– Михалев тут живет?

– Тут.

– Надо пройти для выяснения кое-каких обстоятельств в городской отдел милиции.

– А, может, завтра утром?

Говорю, а сам думаю: в Сочи рвану, а там уж потом разберемся. Потому что могли в любой момент посадить. Это чувство не покидало меня все прожитые годы. И в Коми я чувствовал, что обстановка накаляется.

– Завтра нельзя, сейчас надо.

– Ирина Владимировна, дай мне, пожалуйста, теплое белье... На Руси ведь как? От тюрьмы да от сумы не зарекайся. Или, как говорил поэт Крылов: "...Что сходит с рук ворам, за то воришек бьют..."

Она, родная, кладет мне в сидорок зубную щетку, полотенце, сигарет блок, потому что я всегда готов. И она готова. За что, Господи, наградил меня грешного и недостойного такой женой? Уж не маминой ли молитвою...

13

Выхожу на улицу.

Стоит почтовый "москвич"-сапожок. Оказывается, они за мной следили уже несколько дней. И вообще я числился, как оказалось, во всесоюзном розыске. Меня закрывают в будку, привозят в городской отдел милиции, дежурному майору сдают.

Дежурный, как водится, под турахом.

Николай, Александрович, вы у нас, дорогой, арестованы. Попались, как простой урка.

За что же такая честь: быть вами арестованным?

Оказывается, в Сисольском районе, город Визига, где я делал когда-то ферму, возбудили против меня дело. Шьют хищение государственного имущества мошенническим путем, подделку документов. Это серьезная и тяжкая статья.63 Мне она уже не по силам. Но я снова в розыске.

– Мы много за вами следили, охотились и не могли вас поймать.

– Я тут прописан, у меня тут семья, я никуда не скрываюсь. Чего за мной охотиться?
– стараясь выглядеть спокойным, отвечаю я и иду в камеру. Думать о превратностях судьбы.

За мной закрывают одни двери, вторые. Сижу. В туалет не выводят. Часа в два ночи ведут к дежурному майору. Он мне докладывает:

– Мы дали телеграмму в Визингу. Сообщили, что вас арестовали. Если была бы ответная телефонограмма, то мы вас, с санкции прокурора, отправили бы по этапу в тюрьму города Визиги. Но нам пока не ответили. Сейчас даю вторую телеграмму. Если не ответят на вторую, то будем решать с вами вопрос. Понятно?

Чего ж тут не понять. Я уже прокручиваю в голове все возможные и невозможные нюансы защиты и деталей поведения на следствии. И чувствую - не тот я, что был. Не тот. Нет живости фантазий - только страх.

Поверил в свою новую, относительно благопристойную жизнь - да хто ж тебе дасть? Такая жизнь расслабляет, однако. Похоже, что не для меня она, эта жизнь. Побаловались и - будет. Суши сухари.

В пять утра снова заходит он же, мой неусыпный страж, и уже в нормальном подпитии говорит:

– Я вас отпускаю. В соответствии с законом я не имею права вас продержать более трех часов. Ну нет почему-то ответа на телеграмму, санкция на арест не подтверждена. Все. Извините, до свидания.

Вот тебе булка с маком, наркоман проклятый! У нас ведь как: либо в рыло, либо ручку пожалуйте.

До свидания, - говорю и я.

14

Позвольте анекдот.

В темной пещере висят вниз головой, по своему обыкновению, летучие мыши. Вдруг одна резко вскидывается и садится головою кверху. "Что это с ней?" - встревожено спрашивает одна из них свою соседку. "Опять сознание потеряла..." - печально отвечает та.

Таковым необычным, но на редкость соответствующим соблюдению законности, было поведение мента. Может быть, у него была кратковременная потеря сознания?.. Но история советской милиции может гордиться подвигом неизвестного майора. Даже сейчас, во время демократии, насколько мне известно, ничего похожего не происходит.

Я прихожу домой:

– Ирина! Собирай детей в путь, быстро! Меня посадят. Уже явно дело возбуждено, тюрьма плачет. Просто в ночь на субботу никого на местах не было - ни прокурора, ни начальника милиции. А дежурный пьяный сидит. Он и выпустил.

Мы быстренько всей семьей в самолет - и в Сочи. Отдыхаем, называется. Эх, думаю, "погибоши, аки обри". Жду. Мы три недели там были. Я знаю, что если вернусь, то меня наверняка посадят. Я жду и уже знаю, что из Коми надо бежать. Бежать в большой многомиллионный город. А город этот, как вы догадываетесь, - Москва, хоть я в ней и наследил изрядно.

Круг замкнулся, дамы и господа.

15

Чего хотел я достичь, садясь за написание этой книги? Наверное, сбросить груз прошлого и направить свою волю к достижению семи дел духовного милосердия:

неведущего научить истине и добру;

обратить грешника от заблуждения пути его;

подать ближнему благовременный совет;

печального утешить;

молиться за ближних, а особенно за погибающего грешника;

не воздавать ближнему злом за зло;

простить в сердце врага.

Однако боюсь, что все это - лишь договор о намерениях между собственной совестью и Небом. Увы!
– мне есть в чем упрекнуть себя. И я решился всего лишь на упрек. Менять лошадей поздно - жизнь позади.

Но я пишу вторую и третью книги о новом времени. О современном грязном бизнесе, где так трудно оставаться человеком, масть которого - один на льдине.

Каждый человек боится смерти. Он должен выбрать себе приличную болезнь и с ней тихонько привыкать к умиранию. Моя болезнь - бизнес.

Это, на мой взгляд, звучит предельно оптимистично.

И это - финал первой части книги моей судьбы, дамы и господа.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Литературная запись Николая ШИПИЛОВА

Все перепечатки и издательство настоящего текста без согласования с автором не допускаются.

Москва,тел/факс (095) 788-18-62

1 Шешеня - главарь крупнейшей банды, действовавшей в наших местах с 43 по 50 г.г. минувшего века и убитый моим дедом Михаилом Хорошко. (Здесь и далее прим. автора)