Чтение онлайн

– Я опасаюсь, что марионетка-портал – вовсе не он, – неуверенно протянул Сумеречный Эльф. – Кто-то другой, через чьи сны Лорд Отчаяние готовится ворваться в мир Земли.

– Кто еще? Думаешь, он просто случайная жертва? Где твое всезнание в такие моменты? – Охотник злился, и черно-алый плащ за его плечами нервно подергивался.

– Когда речь идет о Лорде Отчаяние, мое всезнание дает сбой, – вздохнул собеседник. – А мальчишка вполне мог оказаться просто дешевой закуской, первой жертвой путешествия асура по Москве.

Евгений поморщился от такого сравнения, хотелось крикнуть: «Эй, я все еще здесь! Нельзя ли повежливее?» Но он понимал, что, возможно, такими нелестными эпитетами намеренно преуменьшают его значимость, отводят внимание. Да и говорить становилось все труднее, только страх заставлял оставаться в сознании.

– Закуской, – фыркнул Ванзан, – если бы он был закуской, «хозяин» не звал бы его, не заставлял нападать и не сделал своим солдатом. Выпил бы досуха, как это водится у «истинных вампиров».

– Но, может, все-таки отпустишь его? Ванзан, я ручаюсь за этого мальчишку, – мягко настаивал Сумеречный Эльф.

– Ты знаешь, какую цену можешь заплатить, бессмертный, – вдруг стальным тоном отчеканил охотник. – Твоя тьма и Лорд Отчаяние – это опаснейшее сочетание.

– Знаю. Поэтому я взял клятву с охотников. Все вместе вы сумеете остановить меня. Надеюсь. Или его… Но мальчик не виноват. Если он пережил эту ночь, значит, ему хватит воли бороться и дальше.

«Надо же, в меня верят», – подумал Евгений. Всю жизнь он считал, что может только все портить.

Хорошие оценки в школе – ерунда, их воспринимали как должное, говорили, что в гимназическом гуманитарном классе не такая уж сложная программа. Вот отчим-то в свое время из обычной школы поступил на инженера, а потом стал экономистом. Мать восхищалась мужем, умным «папой номер три».

Зато Евгений портил жизнь родителям, которые все для него делали. Они уже говорили, что больше всего он испортит им жизнь, если поступит на платное отделение какого-нибудь филфака вместо «нормального образования». Такую «сладкую месть» и готовил Евгений, они догадывались. Еще в пятнадцать лет он на полном серьезе мечтал стать поэтом или эссеистом-критиком. Бесплатное отделение, конечно, было бы предпочтительнее.

Все это осталось в далеком-далеком прошлом, мелкие дрязги и смешные обиды. Теперь какая-то часть сознания запрещала думать о том, как чувствуют себя близкие после его вынужденного побега. Наверное, пропавшего подростка искала милиция. Но находили только охотники.

– Бороться… – пробормотал Ванзан. – Не спектакль ли все это? Все его бессилие сейчас?

– Ну ты его еще попинай, чтобы уж наверняка.

– Не-е-е… не надо, – умолял Евгений, но никто его не услышал, хотя бить лежачего не стали.

– Ой, да пошел ты, – отрезал Ванзан и устало махнул рукой-протезом. – Легче уступить, чем твою болтовню всю ночь слушать. Других вампиров упущу. Но помни: ты за него поручился.

– Мы на одной стороне в борьбе с Отчаянием.

– Сомневаюсь.

Сумеречный Эльф устало посмотрел вслед охотнику, который покинул поле боя, укрывшись плащом. Кусок сгущенной тьмы оказался порталом, унесшим мрачное существо в неизвестном направлении.

Евгений хотел бы обрадоваться избавлению, но мир вокруг окончательно расплылся. В лоб ударил незримый молот, поднимая гул тысяч колоколов в голове. Темнота заволокла глаза, заставив сомкнуться потяжелевшие веки.

Где-то вдалеке шуршали по пыли и осколкам ребристые подошвы тяжелых ботинок. Потом казалось, что кто-то несет его пострадавшее исковерканное тело, в котором еще билась искра души. Постоянно раздавалось слегка простуженное сиплое бормотанье, будто человек, спаситель, говорил сам с собой. Вдруг показалось, что земля исчезла, отчего возникло щемяще-знакомое ощущение полета.

Но все скрывала завеса темноты и непонимания. Вскоре все окончательно пропало.

Когда он очнулся, солнце чарующе заливало просторы небольшой комнаты, предусмотрительно затянутой легкой дымкой полупрозрачных штор. Евгений с удивлением отметил, что за последнее время не испытывал ничего более приятного: просто смотреть на серые дома, озаренные ровным дневным светом, который обволакивал формы предметов и мебели. Также мягко вычерчивал он и сгорбленный силуэт на фоне вытянутого окна.

– Сумеречный Эльф? – севшим слабым голосом спросил Евгений, хотя комната слегка плыла перед глазами. Голова гудела, но он все же рассмотрел беленый потолок, шкаф-купе, кресло у стены и небольшой журнальный столик. Помещение выглядело жилым, но никак не походило на его родную квартиру. Да и снаружи виднелись верхние этажи да антенны на крышах. Значит, его унесли куда-то в другое место. В место, о котором он ничего не знал. И пока не решил, настала ли пора снова бояться. После злополучной встречи с Ванзаном он просто устал бояться.

– Да, ваш «Сумеречный Кто»… То есть Сумеречный Эльф. Хотя имена нечасто имеют значение, но надо же себя хоть как-то называть.

– Да, это точно ты, – выдохнул Евгений, откидываясь на мягкую подушку. Тело болело, и отчего-то он радовался: не-мертвые по всем легендам не умели испытывать человеческую боль. Значит, он зря называл себя не-живым.

– Ты был без сознания почти сутки, – ответил знакомый хриплый голос. Силуэт развернулся и подошел.

– Что со мной? – поинтересовался Евгений.

– Обычное сотрясение мозга, – буднично отозвался Сумеречный Эльф, но поправил себя: – То есть для человека был бы летальный исход, но ты истинный вампир, так что запас прочности у тебя несколько увеличился.

– Только не особо мне радостно. Запас такой иметь, чтоб меня посильнее били, – пробормотал Евгений и надулся, скрещивая руки под одеялом.

Он не имел никаких оснований не только обижаться на Сумеречного Эльфа, но и вообще ему доверять. Возможно, его доставили в секретную лабораторию, чтобы сдать на опыты. Или что там еще могло приключиться? Тем не менее он ощущал себя в относительной безопасности, пожалуй, даже больше, чем в ту пору, когда отсиживался дома.

– Я не хотел, чтобы тебя били, парень. Просто… м-м-м… не оставалось способов проверить, насколько ты принадлежишь «хозяину». – Сумеречный Эльф виновато потупился, хрустнув длинными бледными пальцами.

В мягком свете комнаты он выглядел в высшей степени мирно, даже по-домашнему: в просторной черной толстовке и без тяжелых ботинок металлиста. И все-таки Евгений не уставал напоминать себе, что испытания не прекратились, никто не обещал мгновенного избавления. Пробуждения от этого кошмара.