Чтение онлайн

– Он нас видит?
– шёпотом спросила Эльза.

– Нет.

– Что-то ему от нас надо. На вокзале стреляли, и он маракует, не связаны-ли мы с теми солдатами. 'Опочки, дамы-с впали в ступор'.

– Это ты, Борн, лялек солдатами сделал. Наряды вне очереди, окопы, пониаишь. Какая стрельба?
– Борисов удивлённо уставился на меня.

Пришлось объясняться с пальбою. Эльза хмыкнула.

– Ты, Борисов, и пушечный выстрел не услышал бы, у Борна вон - стеклопакеты. И вокзал далеко. А ты это куда смотришь?

И все посмотрели на Борисова, который смотрел в телевизор. Там у шеста изгибалась полуголая танцовщица, а по сцене бегал, "рэпя", перекачанный, э, афроамериканец.

– На душку - мулата смотришь?

Все опять разулыбались. Зося от окна:

– Ой, он сюда идёт!

Я поставил просмотр на паузу.

– Эльза, шмотьё уберите, мы пойдём, пообщаемся с местным шефом. Борн, пошли, - призвал Николаич. Я и пошёл, не боясь...

Атаман ждал нас на пороге калитки. За забором осталось несколько офицеров и казаков постарше. Мы остановились в метрах в двух от него. Официоз начинался.

– Атаман Сальского округа войсковой старшина Шатров, Роман Михайлович.

'Оба, тёзка! И голос "настоящего полковника"'. Я с интересом его разглядывал. Комплекция Борисова, темноволосый, румяный, с усами "карандаш", синие глаза строго смотрели в упор. На меня, Борисова и мою кобуру с пистолетом.

– Борн Роман Михайлович, домовладелец.

– Борисов Иван Николаевич, честь имею. 'Актёр погорелого театра ты, Борисов, а не дворянин'.

– Попрошу ваши документы.

Крякнули. Пришлось-то идти за паспортами. Шатров их с интересом просмотрел, хмыкнул. Я ему подал и разрешение на служебное оружие.

– Действительно до 14 декабря 2011 года, - прочитал он вслух.
– Господа, из какого вы года?

– Из указанного в разрешении. Из 2011 года мы, - церемонно отозвался Борисов.

– А у нас - 1912 год. Непорядок, господа...

– Прошу, - сделал приглашающий жест. Стоять у калитки дальше было неумн'o. Шерифу нужно было "доказывать" наше алиби.

Пошли смотреть с атаманом домовладение. Шатров, оставив свиту, прошёлся по двору, с интересом осмотрел машины, потрогал пластик окна. Пригласил его в дом. В сапогах. В прихожей, атаман, сняв фуражку, перекрестился, потом с интересом огляделся и двинулся к двери зала. В прихожей ляльки прибрались и решили отсидеться в зале. Счас. Борисов открыл двери, Шатров вошёл, мы протиснулись за ним...

'Ляльки, ляльки, боже, боже, я вас на галеры отправлю!' Дамы платья и обувь убрали, а трусики, бюстгальтеры и ночнушки оставили на мягкой мебели, телевизор не выключили...

Борисов, изо всех сил сдерживая смех, представил наших непутёвых. Лиэль даже, хе-хе, реверанс сделала. Атаман сдержанно их поприветствовал. Потом посмотрел на телевизор. Ляльки порозовели. Атаман перевёл глаза на горы нижнего белья. Ляльки стали красными. Из-за спины атамана Борисов показал кулак Эльзе. Та захлопала глазами. Атаман, молча, поклонился дамам и двинул на выход. Уходя, я услышал оставшегося Борисова:

– Девки, Борн, вас покарает!

'Ну, всё, сейчас атаман скажет, будь здоров, домовладелец у меня дела и уедет на своём тарантасе'. Счас. Шатров, дождавшись улыбающегося Николаича, уходить, не спешил. Атаман тянул резину. Потом видимо решился.

– Как я понял, господа, в будущем нет Российской империи?
– спросил негромко. Мы кивнули.
– А что было?

– Ну, был Советский Союз, - Николаич улыбаться перестал.
– А в чём собственно дело?

– Советский Союз?
– у атамана округлились глаза.
– Мда. Видите ли, господа, на станции какой-то офицер требует кого-то из советского руководства. Я подозреваю, что с ним солдаты со скорострельным оружием. Боюсь, беды наделают в станице.

Взгляд атамана подобрел. И смотрел он на нас довольно дружелюбно. Только я собрался отвести Борисова переговорить...

– Атаман, мы вам поможем. Борн съездит и решит проблему, - мгновенный ответ Николаича.

'Ё. Борисов - молодец, садись, Борисов - "пять". Благоразумный видит беду, и укрывается: а неопытные идут вперёд и наказываются'.

– Иди, открывай ворота, советчик!
– прошипел. 'Это же надо, без меня меня женили!'

– Окей, я был уверен, что вы согласитесь, - Шатров уже излучал благодушие, с толикой лукавства, а я ляпнул:

– А у вас тоже уже, того - глобализация? Атаман отмахнулся.

Залезли в джип, Атаман с интересом смотрел за моими действиями. Выехав за ворота, притормозил, атаман отдал несколько ЦУ, а я, проклиная в душе Николаича, огляделся и очень удивился, встретившись глазами с человеком в гражданской одежде.

'Хо-хо. А вот этот мэн будет моей главной домашней заготовкой!'

– Э, Роман Михайлович, можно вот этот, вахмистр с нами поедет?

Атаман удивившис просьбе, согласился. Поехали втроём на станцию. Уже там, поставив джип у здания вокзала, услышал от атамана кое-какие сведения о текущем моменте части Области Войска Донского. Поудивлялся. Поудивлялся чему-то и Шатров. Посигналил, и, перекрестившись, я вылез из машины, ремень с кобурой положил на сидение. И медленно пошёл к составу.

– 'Всё в наших руках, поэтому их нельзя опускать' - вспомнилось.

Лейтенант с сержантом сидели в купе начкара. Веня крутил в руках кружку с остывшим чаем и обдумывал ситуацию, в которую они попались.

'Фантастика, какая-то. Чёрт, чёрт, чёрт. Ну почему такая невезуха и прямо в мою первую поездку. Куда нас занесло? Чем мы так кого-то разозлили? И как выпутываться? Казаки эти. Откуда они взялись на наши головы? Их же здесь с полк наберётся. Сдаться, или застрелиться с горя. Молодой же я ещё или как? Всё плохое приходит слишком рано, а хорошее запаздывает, блин'. Но это у лейтенанта только в мыслях было. Большого дискомфорта он не ощущал. Веня с четырнадцати лет был человеком самостоятельным. Занятия боксом и любовь к лошадям способствовали быть независимым, решительным и обстоятельным.

Рублёв, в отличие от лейтенанта, думал совсем иначе.

'По ходу "дембель" наступит не через четыре месяца, а прямо сейчас! Кайф! Надо как-то уговорить летёху, и можно сваливать на все четыре стороны. С кентами, я не пропаду, лишь бы только Веня не выпендривался. А то начнёт строить из себя героя. Пусть они с "духом" геройствуют, а у меня хата с краю'. Рублёв душевного раздрая не имел. Парень был из простой, рабочей семьи.

Веня в это время встал и открыл оружейный сейф, достал из него короткоствол.

'Ну, вот накаркал, счас тебя, Лёха, в герои станут записывать. Мама, роди меня обратно!' Но Веня, посмотрев на короткоствольные ПП, свой ПП поставил на место, сейф закрыл.

– Что, сержант, испугался? Я, скажем так, с казаками воевать не собираюсь.

– Почему?
– Рублёв удивился.

– Так это же лучшие бойцы этой земли! Степан Разин, Пугачев, Ермак - победитель Кучума. В войне 1812 года отличились...

– Ага! А гражданскую войну продули. Первая Конная их, как тузик грелку порвала...