Один шаг до любви
Шрифт:
На этот раз Джордан нанес ему точный удар в грудь.
– Прекрати! Приди в себя. Ты словно во сне. У тебя на уме только женщина!
Коул невесело улыбнулся.
– Она предположила, что участие в сборе средств для «Першинга» будет прекрасной рекламой «Сиренгетти констракшн».
Джордан помедлил, прежде чем отступить.
– В уме ей не откажешь, что тут говорить!
Коул что-то недовольно проворчал. Предложение Марисы имело смысл, хотя он скорее был готов выбить себе передние зубы, чем признать это. Он никогда не любил публичности и рекламы и, к полному отчаянию своего агента, абсолютно не заботился о своем имидже, когда хоккейная карьера была в самом расцвете. Встав во главе компании, он сосредоточился на изучении всех тонкостей дела, чтобы бизнес шел гладко. Пиар занимал в его мыслях последнее место.
У Марисы были мозги, это точно, по контрасту с многими женщинами, гонявшимися за ним, когда он еще играл в хоккей. В школе она очень любила читать. В раздевалке о ней часто шли пересуды, но никто не знал, какого размера лифчик она носит, – слишком трудно было это определить.
Но у него однажды появился шанс узнать это: она носила третий размер. Но знание дорого ему обошлось.
Теперь же он точно знал, что тело у нее – просто роскошное. Она предназначена для того, чтобы вести мужчин к погибели. Совсем как в прежние времена.
Только на этот раз жертвой будет не он.
Глава 2
«Ракетка для сквоша в стенном шкафу. Я ее заберу».
Мариса отключила мобильник. Эсэмэс от Сала пришло, пока она приходила в себя. Мариса была так потрясена первым разговором с Коулом за пятнадцать лет, что не заметила сообщения, пока не вернулась домой.
В ней закипало раздражение. Нет, сообщение не было грубым. Но пришло не абы от кого. От бывшего жениха, три месяца назад порвавшего с ней.
Во время их короткой помолвки она разыгрывала роль примерной женушки: забирала вещи Сала из химчистки и бегала за продуктами в супермаркет. С точки зрения Сала, просьба найти его ракетку для сквоша в стенном шкафу была вполне естественной.
Сал, вне всякого сомнения, назначил встречу с клиентом в тренажерном зале, потому что даже спортивные агенты должны быть в форме, хотя Сал играл в сквош только в тех случаях, когда его приглашали сыграть партию.
Марисе страшно захотелось выкинуть ракетку в окно, прямо на газон, а потом попросить Сала поискать ее там.
Но прежде чем Мариса успела набраться храбрости для такой выходки, в замке повернулся ключ. Мариса недоуменно нахмурилась. Разве она не просила Сала вернуть ключи…
Она распахнула дверь, и в комнату ввалилась ее кузина Серафина. Мариса с облегчением вздохнула:
– О, это ты!
– Конечно, я, – рассмеялась Серафина. – Ты сама дала ключ от квартиры, верно?
– Ну да.
Она так глубоко задумалась, что в первую минуту вообразила, что это Сал решил прийти за ракеткой с дубликатом ключей.
«И у него хватит наглости сделать это. Крыса!»
Теперь она была рада, что сохранила свой кондоминиум, когда ее отношения с Салом стали настолько серьезными, что они решили жить вместе.
Она купила маленькую квартиру с двумя спальнями пять лет назад, и тогда это было огромным шагом к независимости и надежности.
Интересно, что теперь Коул называет домом? Скорее всего, мансарду в пентхаусе. Она не удивится, узнав, что он живет в одном из построенных им зданий.
Одно точно – он по-прежнему остается в числе самых завидных женихов Уэстдейла, в то время как она…
Что же, «фигуристая девушка» – самое щадящее определение ее формам. Она по-прежнему никто, хотя в школе «Першинг» ее имя кое-что значит.
– Что с тобой? – спросила Серафина, снимая с плеча сумку и небрежно бросая на пол.
– Я решала, в каком месте лучше всего зарыть ракетку для сквоша, которую забыл у меня Сал, – пояснила она и ткнула рукой куда-то вглубь квартиры. – Она в стенном шкафу.
– Мило, – улыбнулась Серафина. – Но в доме столько собак, что какая-то из них непременно найдет труп.
– Он требует ее обратно.
Она была ранена и оскорблена, когда он ее бросил. Но сейчас просто хотела забыть о Сале.
Губы Серафины дернулись.
– Ракетка ни в чем не виновата. Не в твоем стиле срывать зло на посторонних предметах, а тем более им мстить.
Мариса, помолчав, сдалась, вздохнула и опустила плечи.
– Ты права. Я скажу ему, что оставлю ракетку на столе, в вестибюле дома.
С того самого скандала с Коулом в школе она боялась, что ее будут считать стервой. Ей не нужен Коул Сиренгетти, ей нужен психотерапевт.
– Только скажи скотине, куда он может идти вместе с ней, – добавила гостья.
Мариса нерешительно улыбнулась, глядя на более рослую кузину, с волнистыми русыми волосами, в отличие от ее собственных темно-каштановых кудрей, которые она считала проклятием своего существования. Но у обеих были янтарные глаза, семейное наследие по женской линии. Кроме того, внешне они были похожи, и каждый, глядя на них, предполагал, что они родственницы, хотя фамилии у них разные: Дэниели и Перини.
В детстве Мариса обращалась с Серой как с младшей сестрой: приносила книги, игрушки, делилась советами и одеждой. Последние несколько месяцев они жили вместе, в ожидании, пока Серафина найдет работу и квартиру. Кузины прекрасно ладили, и Марисе нравилось общество Серафины. Кроме того, при всем уважении к мужчинам, Серафина пленных не брала. Мариса считала, что ей нужно многому у нее учиться.
– А теперь хорошие новости! – объявила Серафина. – Я переезжаю!
– Здорово! – с вымученной улыбкой воскликнула Мариса.
– Не сейчас, а после моего путешествия в Сиэтл на следующей неделе к тете Фло и компании.
– Я не хотела сказать, будто счастлива, что ты уезжаешь. Просто рада за тебя.
Три недели назад кузина получила постоянную работу и немедленно купила билеты на самолет, решив сначала повидать тетю Филомену и своих родственников.
– О, Мариса, ты восхитительна, – рассмеялась Серафина. – И знаю, что ты счастлива за меня.
– Восхитительных женщин после тридцати не бывает.
Марисе уже тридцать три года, она одинока, очень скоро утратит свою сексапильность. И недавно ее бросил жених.
Конечно, Коул был сплошным сиянием и сердечностью, пока не понял, кто она. После чего стал мрачным и злобным.
– Что? – озабоченно спросила Серафина, вглядываясь в нее.
Мариса направилась к кухне.
– Я попросила Коула Сиренгетти помочь в сборе средств на школу.
Она не умерла от унижения, когда просила у него одолжения после всех этих лет. Едва не умерла. Потеряла сознание в его объятиях.