Чтение онлайн

– Попробую получить разрешение поработать по Генри Вильсону, исходя из твоей записки.

– Вы правы, при подобном изложении дела нам могут не отказать.

– Кто у нас в Мадриде?

– Есть несколько агентов с хорошими связями и выходом на подполье, а через них, при желании, можно связаться с партизанами.

– Испанские товарищи? Вот их и надо будет привлечь к операции, но только в связи с Майклом Валентайном. Нам здесь никак нельзя подставляться.

– Сделаем, товарищ генерал. Я так понимаю, что они должны будут наладить слежку за мальчишкой, но как быть, когда на него выйдут те, кому нужна книга?

– Надо, чтобы наш человек был рядом в этот момент. Вот это ты и должен обеспечить, полковник. На этом пока всё.

– Разрешите идти?

Наше путешествие по Европе нельзя было назвать увлекательным и комфортным. Страны только-только начали восстанавливаться из руин, несмотря на пять лет мирной жизни. Карточки, разруха, эпидемии, острая нехватка лекарств, продовольствия и товаров первой необходимости.

Мы видели развалины городов, заброшенные поля, унылые и растерянные лица людей. Мы недолго пробыли в Германии, дожидаясь самолета во Францию, но двух суток хватило, чтобы понять, как плохо живут немцы. Особенно плохо было с продуктами. У немца считалось за счастье получить по карточке маргарин вместо комбижира.

В Париж прилетели первого марта, остановившись в хорошей гостинице. Посмотришь, вроде все хорошо. Солнышко ярко светит, и если нет порывов прохладного ветра, то даже припекает. Эйфелева башня, Лувр, Елисейские поля – все это мне доводилось видеть еще в той жизни, но сейчас все смотрелось как-то иначе, по-другому, словно не так ярко горела искра задора и беззаботности в парижанах, которая делала всех француженок изящными прелестницами, а мужчин, через одного, донжуанами. Причем не только я, но и Мария, которая до этого никогда не была во Франции, сумела это заметить. С продуктами здесь было куда лучше, чем в Германии, но для этого нужны были деньги или связи, иначе вместо настоящего кофе вам придется пить суррогат.

Прожив в Париже неделю, мы ходили по городу, ездили в красно-черных такси и смешных автобусах с открытой задней площадкой, а когда уставали, отдыхали, сидя в многочисленных городских кафе. Мы не только осмотрели город, но и объездили все его окрестности. Посмотрели Версаль, побывали в Венсенском замке. Все это время я постоянно проверялся, но слежки за собой так и не заметил. Да и интуиция молчала. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, так как те люди, которым была нужна книга, знали конечную точку нашего маршрута и собирались ждать меня там.

Наши дни в Париже прошли ровно и спокойно, за одним-единственным случаем, которым стала маленькая певичка, девочка-француженка, лет восьми. Мы уже заканчивали ужинать в кафе, расположенном недалеко от нашей гостиницы, как дверь открылась, и на пороге появился прелестный ангелочек с большими голубыми глазами и светлыми волосами. Прошла, сняла свое пальтишко и берет, затем встала в проходе и запела детскую наивную песенку о цветке, который скоро погибнет, потому что пришла осень. Малышка сумела удержать нужный тон и грустное выражение лица. Немногие посетители с удовольствием ей хлопали, стоило ей закончить. Я повернулся к Марии, чтобы похвалить маленькую певицу, как заметил на ее глазах слезы и растерянность на лице Генри. Ничего не сказав, снова повернулся к девочке, начавшей петь новую песенку. Она называлась «Море».

Снова бросил незаметный взгляд на Марию. Она успокоилась, но при этом не отрывала взгляда от девочки. Догадки строить не стал, а вместо этого бросил короткий взгляд на Генри. Тот слегка покачал головой, говоря тем самым, не обращай внимания. Когда девочка допела свой репертуар, она взяла свой берет и пошла мимо столиков, собирая деньги. Монеты, падая в берет, звякали, ударяясь друг о друга. Мария посмотрела на мужа, тот достал из портмоне две банкноты в пятьдесят и сто франков, после чего отдал жене. Я тоже думал отделаться парой монет, но вместо этого пришлось вытащить бумажку в пятьдесят франков. Генри незаметно, на этот раз одобрительно, кивнул мне головой. Когда малышка остановилась перед нами, в ее берет легли три банкноты. На какое-то мгновение она растерялась, широко распахнув глаза, потом опомнилась и поблагодарила:

– Спасибо большое, месье и мадам, – после чего кинулась со всех ног к двери, ведущей к кухне, откуда выглядывала женщина, судя по всему, мать девочки.

Мы рассчитались, поднялись и ушли. В этот вечер мы расстались рано. Мария, сославшись на головную боль, ушла вместе с Генри в свой номер.

В Мадрид мы прилетели в два часа дня. Испания встретила нас ярким солнцем, одиннадцатью градусами тепла и тонким, еле уловимым ароматом. Я еще только подумал о том, что сейчас цветет, как получил ответ.

– Миндаль цветет, – тихо сказала Мария. – Сколько лет прошло, а я помню этот запах. Нежный запах медовой пыльцы и весенней свежести.

В ее голосе звучала тихая печаль. Мы прошли с толпой пассажиров по взлетному полю до аэропорта. Это было длинное и изогнутое в виде лука здание, на втором этаже которого располагались смотровые площадки, а над ними высилась диспетчерская. Получив вещи, вышли из аэропорта, но только я хотел направиться к стоянке такси, где стояло полтора десятка черных машин с красной полосой, как заметил только что вылезшего из автомобиля представительного мужчину, который размашисто и решительно зашагал к нам. Помимо черного итальянского «фиата», который привез этого испанского господина, стояло еще два точно таких автомобиля. Из третьей машины вылезло трое плечистых мужчин, лет тридцати – тридцать пять, в широких плащах и шляпах. Судя по тому, как они встали, где каждый взял на себя сектор обзора, это были агенты испанских спецслужб. Испанец подошел к нам. Поздоровавшись, представился, продемонстрировав при этом отличное знание английского языка, чиновником Министерства иностранных дел Алберто Серрано.

– Господин, госпожа Вильсон, нас прислали за вами. Извините нас за столь скромную встречу, но таков был приказ моего начальства. Если разрешите предположить, то мне кажется, что все было согласовано с вашим руководством, господин Вильсон. Или вы предпочитаете, чтобы я называл вас сенатор?

– Не надо. И извинений не надо, так как это было действительно сделано по моей просьбе.

– Раз так, то мы можем ехать. Прошу вас, – и он жестом показал на черные автомобили.

– Если позволите, то у меня к вам будет еще одна просьба, господин Вильсон. Мне хотелось бы сказать вам кое-что конфиденциально, поэтому хочу предложить вам поехать со мной, если, конечно, это не вызовет возражений вашей супруги.

Возражений не было, поэтому мы с Марией поехали на второй машине, а в конце нашей небольшой колонны ехали агенты. Я высоко оценил значение Генри Вильсона для Испании как представителя США по этой «скромной» встрече.

Мне была не интересна миссия Вильсона, но догадаться о его роли было несложно: представитель Соединенных Штатов в Испании. Его высокий статус косвенно подтверждали доверительные беседы сенатора с английским и американским послами в Москве. Четверть времени, что он был в Москве, он провел в их обществе, и как мне думается, не за стаканом виски. К тому же, это мне уже сказала Мария, он несколько раз работал с документами в посольстве, которые хранились в сейфе у посла.

За месяц с лишним, глядя на отношения между Генри и Марией, я невольно пришел к выводу, что у них, как пишут в романах, настоящая, большая любовь. Если к этому добавить нежелание жить в доме, где все напоминало об их сыне, и обсуждавшееся в правительстве США назначение своего эмиссара в Испанию, то становится понятным их решение попробовать начать жизнь с чистого листа. Снова жизнь не начнешь, прошлое всегда будет с нами, но если уйти от привычного образа жизни, есть неплохие шансы увидеть в новом свете как окружающий мир, так себя в нем. Похоже, они пришли именно к таким выводам, раз решились так резко сломать свою жизнь. Какое ждет будущее эту семейную пару, когда Генри завершит свою миссию, мне не было известно, зато я знал, что сенатор богатый человек с большими связями, как в политике, так и в бизнесе, и без сомнений, он найдет себе дело.