Чтение онлайн

Солдат, стоящий посередине стола, автоматически становится раздатчиком пищи. Он из кастрюли раздаёт каждому в тарелку порцию, наливает чай. А время приёма пищи проходит, в итоге, как правило, раздатчик пищи остаётся голодным. Естественно, каждый солдат старается избежать этой участи, и пытается оказаться подальше от середины стола.

Каждый взвод занимает свой стол. Стоим за столом, ждём команду. Сержанты сидят за своим столом, выдерживают паузу. Наслаждаются своей властью.

– Садись! – звучит команда. Мы дружно садимся.

– Отставить! Встали.

– Садись! Сели.

– Отставить! Встали.

– Садись! Сели. Сидим, ждём.

– Приступить к приёму пищи! – радостно кричит сержант Миниханов.

Раздатчик пищи за нашим столом, накладывает в протянутые миски кашу-клейстер.

А я беру самую большую и аппетитную горбушку батона, благоухает изумительно! Старательно намазываю её маслом, после каши я с горбушкой разберусь! Вокруг уже чавкают, солдаты жуют кашу-клейстер, а я ещё занимаюсь батоном. Всё, намазал батон, пора заняться кашей. Только взял ложку:

– Закончить приём пищи! – кричит сержант Миниханов.

Я не верю своим ушам! Я ещё ничего не поел, вашу дивизию! Все отложили свои ложки в стороны, чавканье прекратилось. Я пытаюсь по-тихому укусить горбушку батона.

Вжи-и-ик! – летит мне в голову железная солдатская кружка, брошенная кем-то из сержантов. Она пролетает около моей головы, ударяется в стену.

– Что, бля, команду не слышно?! – визжит долговязый сержант Стариков. Я, со злостью, бросаю свою нетронутую горбушку батона в кастрюлю. Поел!

– Выходим из столовой, строиться в расположении!

На всю жизнь я запомнил эту, наверно очень вкусную, горбушку батона! Позднее, приём пищи я начинал с каши, после каши иногда успевал укусить кусок батона. Мы строимся в расположении.

– Заходите в Ленинскую комнату, берёте тетради, ручки, изучайте Воинский устав Советской Армии. Живи по уставу, завоюешь честь и славу! – гогочут счастливые сержанты.

Садимся в Ленинской комнате, листаем устав, боремся со сном, а я ещё и с голодом. Пока бежать никуда не нужно и то хорошо! Посидели в Ленинской комнате, выходим на перерыв в расположение. По расположению передвигаемся в тапках, ноги горят из-за мозолей.

Тут в расположение заходит командир нашей учебной роты, гвардии майор Шаповалов. Дневальный растерялся от неожиданности.

– Вольно! – кричит он, видит, что не то.

– Ой! – вырывается у него.

Гвардии майор терпеливо ждет от дневального нормальной команды, наш личный состав вскочил на ноги, стоим по стойке «смирно».

– Смирно! – наконец дневальный подобрал нужную команду. Мы, втихаря, смеемся над растерянным дневальным.

– Вольно! – разрешает гвардии майор.

Ходит по расположению, смотрит порядок, разговаривает с сержантами. Замечает наши залепленные пластырями, и залитые зеленкой ноги:

– Ноги натерли? Больно? – участливо спрашивает.

– Так точно, товарищ гвардия майор! – хором отвечаем мы ему. Хороший командир нам достался! Заботится о нашем здоровье, может, больше не будем бегать, пока мозоли не сойдут?

– Мало бегаете, десантники, нужно увеличить беговые нагрузки! – огорошил нас гвардии майор. Наши надежды на отдых улетучились, как дым! – Через пару месяцев каждого из вас закрепят за конкретной ротой батальона так, что старайтесь постичь все премудрости службы, учителя у вас грамотные, – добавляет гвардии майор, и удаляется вместе с сержантами…

– Рота, строиться на обед! – кричит дневальный.

Построение – это неотъемлемая часть нашей службы на оставшиеся два года. Почему на гражданке не строятся?! Это так интересно!

Ведомые лихими сержантами, мы спускаемся в столовую, встаем за своим столом, при этом стараемся не попасть за середину стола, что бы ни быть раздающим пищу.

На столе уже жидкий, но очень «калорийный» суп, с ошмётками сала, и наша любимая каша-клейстер, только теперь из перловки, нарезанный черный хлеб, чай в чайнике.

Стоим, ждем разрешение сержантов.

– Садись! – кричит немногословный сержант Смирнов, и ему очень хочется нами порулить.

Мы садимся, но не дружно.

– Отставить! – радостно кричит сержант Стариков.

Мы встаем.

– Садись!

Сели.

– Отставить!

Встали.

– Садись!

Только сейчас до меня дошло, в какой дурдом я попал, но ведь своей мечте на горло не наступишь!

Мы сели.

– Приступить к приему пищи! – раздалась долгожданная команда.

Раскладывающий пищу судорожно хватает тарелки, и наливает туда чудо-суп, кто успел первым схватить тарелку – тот и съел! Я искоса смотрю на сержантов, нашу «парашу» они не кушают, старослужащие сержанты тешатся сладкими полосками и кексами, запивают соком, и весело на нас поглядывают.

Я отвоевываю свою тарелку «наваристого» супа, обжигаясь, вливаю эту жидкость в свой голодный желудок, протягиваю пустую тарелку раскладывающему, для получения каши-клейстера, получаю кашу, и с удовольствием уничтожаю ее. Какая она вкусная и питательная!

Напоследок успеваю откусить от куска батона, и запить глотком несладкого чая.

– Закончить прием пищи! – радостно верещит сержант Миниханов. Бля, приду домой, заведу свинью, назову сержантом Минихановым, и зарежу!

Мы бросаем ложки, и ждем команды.

– Строится в расположении!

Личный состав учебной роты стоит в расположении.

От такой «вкусной» и «обильной» пищи хочется спать, а ещё больше – покушать. Я с тоской вспоминаю, недоеденные мной на гражданке, булочки и пирожные…

– Надеваем шинели и выходим на строевую подготовку! – кричат сержанты.

Выходим на улицу, обмундирование мокрое, сразу замерзаем. Строимся в колонну по два.

– Равняйсь, смирно! Напра-а-во! Ша-а-гом марш! – рулит сержант Миниханов, – Тянем носок! Раз, раз, раз, два, три! Раз, раз, раз, два, три.

Болят натертые ноги, неумело намотанные портянки уже скомкались внутри, кирзовые сапоги натирают новые кровавые мозоли. А в остальном все нормально! Не ной десантник!

Раз, раз, раз, два, три! Напра-а-во! Нале-е-во! Стой! Раз, два! Поднимаем левую ногу! Тянем носок, сильнее поднимаем, выше! Поднимаем правую ногу! Тянем носок, выше ногу! Шаго-о-м марш! Песню запе-е-вай!