Чтение онлайн

— Стойкое лексическое сочетание, — шепчет на ухо, видя мое замешательство. — Означает, что оппонент произнес нечто, лишенное смысла.

Оглядываюсь и замечаю легкую улыбку на тонких губах женщины.

— Сергей прав, — громко и уверенно говорит она, — горный массив сложноструктурный. В Кин-Криде добывают никель и кобальт — глубоколежащие пласты. Взрывы могут привести к сильным разрушениям.

Гера стоит багровый, даже борода, кажется, покраснела. Спорить с командиром никто из мятежников больше не решается. Вера принялась складывать ноутбук в набитый аппаратурой ранец.

— Все, ребята, по машинам, трястись долго, мы должны добраться до рассвета.

На пороге Сергей придержал меня за плечо.

— Дан, погоди.

Мы остаемся одни.

— Пацаненок твой уж больно внимательный, не шпион ли?

— Шику при мне все время. Как, по-твоему, он может сливать информацию? Телепатически? — с усмешкой говорю я.

— Если бы нелюди еще и телепатией владели, я б сам себе веревку потуже затянул, — кривится Сергей, — и чем ты так его пленил?

— Спас от локхи, которых ваши натравили, — пожимаю плечами.

— Ладно, пусть так, — кивает командир повстанцев, — но ты все ж присматривай за ним.

«А я буду смотреть за тобой», — заканчиваю его мысль. Для меня эта вылазка будет своего рода экзаменом, а их я страсть как не люблю.

На площадке возле колодца выстроились все двенадцать человек, участвующих в походе.

— Оружие к смотру, — командует Сергей, и разношерстная орава, наконец, становится похожа на маленький отряд. Я гляжу на Шику, тот поджимает губы, делает серьезный вид, как взрослый. Подтягиваю на нем броню, пришлось повозиться, чтобы подладить щитки под мальчишку.

Грузимся в БМП: мы с Шику, Сергей и Марат — оператор-наводчик. Во второй машине — Костя, Матвеич, Вера и еще какой-то рослый парень. Броневой фургончик заняли Георгий с Федей. Взревев моторами, наша колонна покинула лесное селение.

Пока трясешься по лесным кочкам, лучше всего спать. За час до высадки проверяю оружие, связь и функции шлема. Датчик выдает координаты, внешнюю температуру и сигналит о наличии радиоактивного излучения в 40микрорентген в час.

Водитель умело выруливает на горный серпантин и глушит мотор, мы выбираемся и дальше идем пешком. Легконогий Шику идет рядом, он больше не жмется ко мне, не похоже, что ему страшно.

Скала нависает темной громадой, воздух хрустит морозцем. Сергей останавливается и командует в передатчик:

— Костя, пошел. Времени вам пять минут.

Ждем у скалы, за поворотом торчат две сторожевые будки, к которым подобралась группа Матвеича. В наушниках тишина. Холодно. Хочется курить. Пять минут истекло.

— Костя, что там у вас?

Тишина.

— Можно, я пойду?

— Нет, Дан, ребята справятся.

Не хочет отпускать от себя, проверяет, ладно, не буду спорить. Через девять минут от начала отсчета раздаются один за другим три взрыва: чуть пораньше — центральный пункт, потом сторожевые посты.

— Пора! — жестом показывает Сергей, и мы втроем устремляемся к руднику.

Ворота сорваны и искорежены взрывом. Группа Матвеича пропускает нас в огонь и прикрывает сзади. Сергей врывается на закрытую территорию рудника.

— Бараки за складами, — кричит в микрофон.

Мы несемся по объятому огнем периметру, без сканера трудно ориентироваться в черно-красном пространстве. Кто-то выскакивает прямо на меня, жму на спусковой крючок, очередь срезает охранника. Рядом Сергей тоже поливает во все стороны очередью из «зубра».

— Туда, — указывает он на длинное приземистое здание, огороженное забором с колючей проволокой поверху.

Дьявол! Под напряжением. Драгоценная минута уходит на то, чтобы перекусить провод, находящийся под током. Просыпается и истошно воет сторожевая сирена. Сергей проскальзывает мимо меня, прикладом крушит замок барака.

— Стой! — ору я.

Распахнутую дверь сносит, рвет с петель резкий порыв ветра, сравнимый с взрывной волной. Нарьяги! Кидаю тело в проем, сшибая Сергея на пол. Икры скручивает судорога, да такая, что звенящие от боли мускулы едва не разрывают кожу. Падаю на колени, понимая, что ничего уже не могу, рядом корчится Сергей.

В искрящейся зелеными точками темноте вижу приближающиеся худые, как скелеты, фигуры нарьягов. Костистое лицо склоняется надо мной. Чертовы бусики! Кто-то орет в наушник, но я не понимаю, кто и что, ненависть и бессилие раздирают меня.

Тут что-то врезается в тощую фигуру, нарьяг опрокидывается навзничь. Ветер воронкой закручивается где-то в пустоте помещения. Костлявые фигуры отчего-то падают, будто их уносит собственный вихрь.

— Нар-одар!

Шику помогает мне подняться. Не теряя ни секунды, поливаю растерявшегося врага длинной очередью, спустя мгновение темноту разрывает и «зубр» командира повстанцев.

— Молодец, Шику! Но что за черт! Куда они дели людей?

— Там ближе к штольням склады, — отвечает не потерявший присутствия духа Сергей.

На выходе нас ждет сюрприз из разряда неприятных — наверху со скал заговорил пулемет, струя разрывных пуль пролегла у наших ног.

— Ложись! — ору я, падая пузом на землю, Шику и Сергей валятся рядом.

Где-то впереди мелькают фигуры наших ребят, но, чтобы устранить невидимого пулеметчика, надо ползти наверх.

— Сергей, я уберу его.

Ползу до барака, там бегом, пробив себе лаз гранатой, выбираюсь к укрепленным штольням. Карабкаюсь по отвесной скале, кошек у меня нет, придется справляться так, на голом энтузиазме. Впрочем, высоко лезть мне не надо — уже отсюда вижу гада, удобно устроился, будто подсказал кто. Навожу оптику — алый луч скользит по черным камням, нажимаю на спуск, гранатомет рявкает, как сердитый пес. Камни сыплются вниз, что-то там догорает.

К моему возвращению наши уже прочно заняли вражеский лагерь. Сергей руководит эвакуацией бывших нарских рабов, мне только кивнул. Зато Шику радостно стиснул мне руку, заглядывает в глаза преданно и с мольбой.

— Ну что еще?

Кивает на опустевший барак. Ах, вот оно что! Он помог мне убить своих соплеменников, теперь я должен разрешить ему выполнить обряд сожжения. Подхожу к Сергею, тот сердито отмахивается: «Давай, только быстро!» Мы с Шику (а куда мне деваться) стаскиваем в кучу тела нелюдей, мальчик приносит откуда-то канистру бензина и дрова, поджигает, огонь вцепляется в красные одеяния нарьягов, как голодный зверь. Что творится в душе мальчишки в этот миг — страшно подумать.