Чтение онлайн

— Ну, я пошел?

— Идите, Хримов. Вы правильно сделали, что проявили сознательность и явились без дополнительного оповещения. Не люблю принуждать людей.

Так я тебе и поверил!

На негнущихся ногах я направился к двери, стараясь не показывать, что меня трясет от страха. Я думал, что после памятного визита отца, я излечился от приступов бытового страха, но не тут-то было. Чего скрывать, я до дрожи в коленях боялся Пермякова. Вот эту дрожь мне и следовало контролировать, чтобы не выдать себя. Не хотелось думать о том, что произойдет, если он заметит охватившее меня волнение. И только плотно закрыв за собой дверь, я вздохнул с облегчением. Вот теперь уже действительно все. Можно было перевести дух. Больше меня в это издательство и пряниками на заманишь!

Я прибавил шагу и, не оглядываясь, помчался прочь, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. В мгновение ока я выскочил на набережную Невы, продышаться. Погода окончательно испортилась, со стороны залива появились зловещие черные тучи, неумолимо подгоняемые резкими порывами невесть откуда взявшегося ветра. В лицо летели обрывки газет и еще какой-то грязи, а вскоре к ним добавилась навязчивая колючая снежная крупа. Я зажмурился и почувствовал, как по моим щекам мерзко и настойчиво хлещет долгожданный снег. Кожа мгновенно заныла, словно я одновременно получил дюжину пощечин. Забавно, но мне стало легче.

Я отвернулся, защищаясь от разбушевавшейся стихии, и поднял воротник. У меня не было времени на пустые переживания. Сейчас нужно было успокоиться и понять, что мне следует предпринять в сложившейся ситуации.

Для начала следовало ознакомиться с содержимым депеши. Я вытащил из кармана смятую бумажку и прочитал:

Господин Хримов,

Сообщаем о зачислении в штат веб-журнала «Чужой» в качестве сотрудника отдела фантастической литературы. Вам надлежит обратиться к редактору издания г-ну Игнатьеву, который введет вас в курс дела и обеспечит доступ к имеющимся в распоряжении ресурса текстам. Мобильный телефон г-на Игнатьева прилагается.

Пугачев.

Действительно, внизу на листке карандашом был написан обещанный номер. И из-за такой ерунды мне пришлось тащиться в издательство, расписываться в журнале поступлений и наблюдать процесс сожжения конверта! Неужели Пугачеву было трудно сообщить мне о столь потрясающем и секретном событии, как зачисление в штат веб-журнала, устно, прошептав это мне при личной встрече на ухо или по телефону, использовав при этом все то же ухо? Мне не понравилось, что Пугачев отнесся к довольно банальному факту с неожиданной серьезностью.

По привычке, я придумал несколько веселых сюжетов, которые вполне могли бы послужить причиной для такого забавного поведения представителя хозяина. Тут была и необходимость скрупулезного отчета перед налоговыми органами, для которых с некоторых пор важен не только факт зачисления в штат, но также час и минута, когда это произошло. Не исключено, что Пугачев самым банальным образом перерасходовал средства, выделенные ему на представительскую работу, и теперь судорожно пытается спрятать растрату в куче подобных бессмысленных документов. А может быть, фантастами всерьез заинтересовалась некая шпионская сеть, деятели которой, в силу низкого интеллектуального уровня развития, по-детски считают, что чем больше тайн им удастся завести в своем хозяйстве, тем выше руководство будет оценивать их профессиональный потенциал. И, наконец, сюжет, понравившийся мне больше всего: правительство решило выдавать фантастам лицензии на право предугадывать будущее, решив, что действенный контроль возможен только в случае, если сопроводительная документация будет выполнена на надлежащем уровне. Нас же не удивляет, что повестки призывникам вручают под роспись. Пора что-то подобное внедрить и для фантастов.

А что, забавно получилось. Я был готов придумать еще парочку столь же актуальных сюжетов, но вовремя вспомнил, что именно из-за таких эмоциональных отступлений Анна считала меня несерьезным человеком и сейчас был явно тот случай, когда ее обвинение прозвучало бы более чем обоснованно.

Пришлось забыть на время привычную игру в сюжеты и попытаться разобраться в сложившейся ситуации, а потом составить хотя бы приблизительный план действий.

Поступки Пермякова выглядели на удивление примитивными. Сначала он под роспись вручает мне депешу. Копия ее, наверняка, будет отправлена в полицию. Затем я звоню Игнатьеву и назначаю встречу. Понятно, что звонок будет отслежен. Не удивлюсь, если заинтересованные люди запишут его. Во время нашей встречи Игнатьева убьют, а меня задержат возле трупа с оружием в руках. Это легко делается — несколько пуль пролетит рядом с моей головой, и я добровольно, без принуждения, чисто автоматически, схвачу пистолет, чтобы попытаться использовать его для самообороны. Технически добиться этого — плевое дело! И никто меня не пожалеет, я ведь прохожу по второму списку. Кстати, я так и не удосужился выяснить, что это означает!

Все будут довольны: полиция получит неопровержимые доказательства моего злодейства, а Пермяков и его хозяева избавятся от двух лишних сочинителей. Читатели желтых листков будут порадованы сенсационной историей о психологических извращениях, царящих за стенами современных издательств, одно из которых закончились убийством известного литератора. А то и сразу двоих, это как повезет.

Мотив придумать совсем несложно. Например, я решил получить доступ к библиотеке накопленных в «Чужом» произведений, рассчитывая использовать их в личных целях. Каким образом? Думаю, что Пермяков лучше меня придумает, как бы я мог рассчитывать на максимальную прибыль в подобных обстоятельствах. Вот, собственно, и весь план. Получите убийцу, упакованного наилучшим образом: мотив, возможность, средство, задокументированные улики, и арест с оружием над трупом.

С противниками я разобрался. Теперь посмотрим, кто на моей стороне. Выбор был небольшой. Смех да и только. Отец и его команда. Вот и все. Больше мне надеяться не на кого. И я сделал то, чего не позволял себе никогда прежде — обратился за помощью к отцу. Во времена, когда я старался казаться так называемым настоящим мужчиной, и считал, что обязан справляться со своими проблемами самостоятельно, мне казалось, что помощь отца каким-то образом принизит мои достижения. Кто придумал эту ахинею и почему я поверил в нее — загадка. Это уже потом я понял, что самое главное в нашей жизни семья, а успеха в нашей стране достигают в первую очередь те, у кого отцы не подкачали. И что есть люди, которые придумывают подобные афоризмы для дурачков, не забывая при этом обеспечивать своим детям более чем комфортные условия существования и продвижения по карьерной лестнице. Династии, династии, кругом одни династии.

Когда у меня проблемы с проводкой, я вызываю электромонтера, когда течет кран — сантехника, барахлит мотор, обращаюсь к автомеханику. Я поступаю так потому, что они лучше меня обучены решать подобные задачки. А кто лучше отца разбирается во всех этих дрязгах между энэнами и начальниками? Не по своей воле я ввязался в это приключение, поэтому не собирался быть излишне щепетильным в его разрешении.

Отец ответил сразу, словно ждал моего звонка.

— Неужели началось? — спросил он грустно. — Думал, что у нас в запасе еще есть месяца два. За это время мы бы сумели подготовить тебя к испытанию. Но какой смысл сожалеть о несбывшемся? Давай, докладывай, что у тебя случилось.

Я подробно рассказал о предпринятой попытке завербовать меня, о странной депеше и, наконец, о зловещем заговоре Пермякова с Пугачевым. Было бы здорово, если бы отец в ответ рассмеялся и сказал, что я просто заработался, и поэтому мне мерещится всякая чертовщина, а потом бы заверил, что Игнатьеву ничего не угрожает. Но не вышло, отец более чем серьезно воспринял мой рассказ. Он задал несколько уточняющих вопросов, по его встревоженному голосу я понял, что дело обстоит даже хуже, чем я предполагал вначале нашего разговора.

— Худо дело? — спросил я.

— Благодаря тебе мы узнали о намерениях противника, то есть получили значительное преимущество, теперь все в наших руках.

— Ты сказал: противника, значит, вся эта история разыгрывается всерьез? То есть, это не шутка? Неужели эти милые ребята наши враги?

— Это они так думают. Но у энэнов нет врагов.

— Ты говоришь загадками.

— Наверное, это так. Через два месяца ты бы и сам все понял, но сейчас просто доверься мне.

— И все будет хорошо?