Чтение онлайн

За одним из столиков в противоположном конце вагона расположились две на редкость симпатичные блондинки. Рогонель, который сидел к ним лицом, указал на них Моне. Князь обернулся и тут же узнал в одной из них, одетой поскромнее своей спутницы, Мариетту, прелестную горничную из Гранд-Отеля. Он тут же встал и направился к дамам. Кивнув Мариетте, князь обратился ко второй девушке, чью красоту искусно подчеркивала косметика. Обесцвеченные перекисью водорода волосы придавали ей весьма современный вид, который восхитил Моню. «Мадам, — сказал он ей, — прошу простить меня за эту выходку. Я представлюсь вам сам — ввиду трудности отыскать в этом поезде кого-либо из общих знакомых. Князь Моня Вибеску, наследственный господарь. Присутствующая здесь мадемуазель, то есть Мариетта, которая, без сомнения, поступила к вам в услужение, покинув Гранд-Отель, оставила за мной некий долг признательности, каковой я хотел бы погасить сегодня же. Я хочу выдать ее замуж за моего камердинера и жалую каждому из них по 50 000 франков приданого».

— Не вижу во всем этом ничего неподобающего, — сказала дама, — а тут и вовсе нечто весьма недурственно с виду устроенное. Кому вы это предназначаете?

Монин пестик, обнаружив выход, высунул между двух пуговиц свою багровую головку. Под смех дамы, покрасневший князь запрятал свой прибор.

— Хорошо, что вы стоите так, что никому ничего не видно... хорошенькое было бы дельце... Но ответьте же, для кого сие грозное орудие?

— Разрешите мне, — галантно произнес Моня, — возложить его на алтарь вашей бесподобной красоты.

— Посмотрим, — сказала дама, — а пока что, раз вы уже представились, представлюсь и я... Эстель Ронанж.

— Великая актриса «Франсез»? — спросил Моня.

Дама склонила голову.

Моня, обезумев от радости, вскричал:

— Эстель, я должен был вас узнать. Уже давно я ваш страстный почитатель. Не проводил ли я вечера в «Театр Франсез», любуясь вами в ролях возлюбленных? И, чтобы унять свое возбуждение, лишенный возможности дрочить на публике, запускал палец в нос и, подцепив там козявку или соплю погуще, поедал ее! Как прекрасно это было! Как вкусно!

— Мариетта, садитесь обедать с вашим нареченным, — сказала Эстель, — а вы, князь, отобедайте со мной.

Расположившись лицом к лицу, князь и актриса не сводили друг с друга влюбленных взглядов.

— Куда вы направляетесь? — спросил Моня.

— В Вену, я буду играть там перед Императором.

— А Московский Декрет?

— Е...ла я Московский Декрет; завтра же напишу Кларети об отставке... Меня отодвигают в сторону... держат на вторых ролях... мне не дали роль Эораки в новой пьесе нашего Муне-Сюлли... Ухожу... Им не задушить мой талант.

— Прочтите мне что-нибудь... какие-нибудь стихи, — попросил Моня.

Пока меняли тарелки, она прочла ему «Приглашение к путешествию», и на фоне этого восхитительного стихотворения, в которое Бодлер вложил некую толику своей любовной тоски и страстной ностальгии, Моня почувствовал, как маленькие ножки актрисы карабкаются вверх по его ногам: под регланом они добрались до грустно свисающего у него из ширинки члена. Тут ножки остановились и, ненавязчиво обхватив уд, весьма забавным образом принялись двигаться туда-сюда.

Молниеносно затвердевший елдырь юноши покорно отдался ласкам точеных туфелек Эстель. Наслаждение его все нарастало и вылилось в сонет, который он тут же сочинил экспромтом и прочел актрисе, педальнопешеходные труды которой не прекращались до последней строки:

ЭПИТАЛАМА

Своей рукой введешь мой уд ослиный

В святой бордель предивной красоты.

Готов поклясться, что от ляжек твоих льдины

Не оторвусь, пока не кончишь ты.

На сладком твороге грудей запечатлю следы,

Беззлобные засосы, ну а средь долины

Прольются слитки спермы из тугой маслины

В лоток старателя — лоток твоей п...ды.

О шлюшка нежная, твой зад краснеть заставит

Любой и сочный, и мясистый плод—

И шар земной, луну без уда не возьмет

Который ведь, прибавит та или убавит.

И ты не скроешь за вуалью сияющих своих очей —

Их темный блеск утопит звезды в бездонном омуте ночей.

И когда уд князя достиг предела возбуждения, Эстель опустила ножки, сказав:

— Мой князь, не допустим, чтобы он плевался в вагоне-ресторане — что подумают о нас окружающие... Разрешите поблагодарить вас за оказанную Корнелю в последних строках честь. Хотя я и собираюсь уйти из «Комеди-Франсез», все, что касается этого заведения, продолжает меня притягивать.

— Ну а что, — спросил Моня, — вы собираетесь делать после того, как сыграете перед Францем-Иосифом?

— Моя мечта, — поведала Эстель, — стать звездой кафешантана.

— Осторожнее, — предупредил Моня.

Темный месье Кларети, который топит звезды будет без конца преследовать вас судебными исками.

— Не твоего ума дело, Моня, лучше прочти-ка мне еще стихов,

перед тем как идти бай-бай.

— Хорошо, — сказал Моня и выдал экспромтом два таких изысканных мифологических сонета:

ГЕРКУЛЕС И ОМФАЛА

Омфалы

Зад

Под фаллом

Рад.

«ВОТ ОН,

Мой фалл —

Дротом

Воспрял».

«Легче,

Кобель,

Это

Не щель».

Но Геркулес

По муде влез.

ПИРАМ И ФИСБА

Фисба

Млеет,

Томный

Лепет:

«О, мой

Малыш...»

Пирам:

«Шалишь!»

Дрочит

Красу,

Лиет

Росу.

Но и она

Орошена.

— Прелестно! Дивно! Восхитительно! О, ты божественнейший пиит, пошли е...ться в спальный вагон, моя душа полна е...вым жаром.

Моня заплатил по двум счетам. Мариетта и Рогонель томно разглядывали друг друга. В коридоре Моня сунул пятьдесят франков служащему компании спальных вагонов, который пропустил обе пары в одно и то же купе.

— Договоритесь с таможней, — сказал князь мужчине в форменной фуражке, — нам нечего вносить в декларацию. Минуты, ну, скажем, за две до того, как пересечь границу, постучите нам в дверь.

В купе все четверо поскорее сбросили с себя одежду. Первой догола разделась Мариетта. Моня еще никогда не видел красотку голышом, но сразу узнал эти пышные, округлые бедра и лес растительности, затенявший набухший бугор вульвы. Соски ее стояли под стать болтам Мони и Рогонеля.