Чтение онлайн

В этом я почему-то сомневалась.

— К моему расследованию он никакого отношения не имеет.

Она развернулась и уставилась на меня испепеляющим взглядом.

— Он обратился к тебе и твоему созданному из зла мужу!

Они и о Рейесе знают?

— Чувиха, да все вы тут в сто раз злее того, кто переломает вам шеи, как хворостиночки.

Кажется, не все слова я проговорила четко, ну и черт с ним.

Среди собравшихся пронеслась волна ропота, но все быстро стихли.

— Я вас умоляю, миссис Фэрроу! — насмешливо фыркнул мистер Фостер. — Или ты все еще Дэвидсон, как и многие нечестивцы в этом мире? — В упор не вижу тут связи, зато Фостер соизволил объяснить: — Заранее планируешь измену и развод.

— Ну, если так на это посмотреть… — Долбаные психи, блин. — В свою защиту скажу, что миссис Фостер тоже оставила себе девичью фамилию. — Я тоже фыркнула и тут же, само собой, получила очередную пощечину. — Боже ты мой! Теперь-то что?

— Судьба Шона определилась в тот самый момент, когда он пошел к тебе, — продолжал извращенец.

Его жена вернулась к нам, а я все пыталась получше рассмотреть Шона. Жив ли он? Трудно сказать. Я закрыла глаза и стала призывать Рейеса, Ангела, Оша… Хоть кого-нибудь. Однако наркотики меня «заблокировали». Что ж, такое уже случалось.

— Его необходимо предать земле, — сказала миссис Фостер. — Он должен осознать свои ошибки, и тогда ему снова позволят расти.

— Вы собираетесь его пересадить?

— И тебя тоже.

— Тогда можно мне стать азалией?

— Однако из тьмы, братья и сестры, — вдруг стал вещать глубоким голосом мистер Фостер, — да изойдет свет.

Народ закричал и зааплодировал. Некоторые даже с поднятыми руками попадали на колени.

Поймите меня правильно — я не против религии. Я вообще за все то, что помогает людям просыпаться по утрам. Тем более что высшая сила, которую христиане называют Богом Иеговой, действительно существует. Проблемы с религией у меня возникают тогда, когда этой самой религией начинают оправдывать издевательства и убийства.

Миссис Фостер тоже подняла руки.

— Наконец мы получили ответ, о котором молились денно и нощно. — Тут она мне улыбнулась. — Когда Шон пошел к тебе — слабой распущенной потаскухе…

— Потаскухе?

— … мы поняли, что должны сделать.

— По-моему, потаскуха — это как-то чересчур.

— Видишь ли, ты не просто грязная душа. Ты — его грязная душа. Его любовница. А он — сама Тьма. Демон из ада.

— Назвали бы уже ветреной, что ли.

Она опять присела на корточки.

— Мы никогда не охотились на тебя.

— На худой конец, неразборчивой в связях…

— Мы охотились на богомерзкое отродье, — раздуваясь от гордости за самого себя, добавил мистер Фостер. — Мы следили за ним с тех пор, как он вышел из тюрьмы. Просто не могли к нему подобраться. До сегодняшнего дня.

Когда до меня дошел смысл сказанного, я внимательно посмотрела на пару извращенцев-психопатов. Если они рассчитывают заманить Рейеса сюда так же, как заманили меня, то сильно ошибаются. То есть он, конечно, придет, но желанием сотрудничать точно гореть не будет.

А вот я за сотрудничество всеми конечностями. Я и в школе давала списывать направо и налево.

— Честно говоря, — сказала миссис Фостер, — не приди ты к нам сама, мы бы, наверное, и не узнали о твоей связи с Тьмой.

Я все пыталась рассмотреть, жив ли Шон, поэтому упала. Земля все еще кружилась. Слава богу, мне не связали руки, иначе уже ела бы грязь.

— Тогда мы подумали, что ты сама за нами следишь, — продолжал за женой мистер Фостер, — но, судя по всему, ошибались. Тебя подговорил Шон, ибо стал слаб.

— Я не поэтому к вам пришла.

— Неужели?

— Ужели. Я собиралась стать лидером секты фанатиков и хотела попросить парочку советов.

От стен эхом отскочил звук очередного удара. Моя голова дернулась, и я успела рассмотреть волнение на лицах собравшихся. Похоже, мне не стоит поднимать темы, которые не по нраву одному или другому Фостеру. Кажется, на этом и основываются секты.

Миссис Фостер схватилась за волосы. К сожалению, за мои.

— Как нам отослать его обратно?

— Надо было подумать об этом до того, как вы его похитили и отдали чудовищу.

Вот никогда люди не думают наперед!

Наклонившись ко мне нос к носу, миссис Фостер так добродушно улыбнулась, что у меня волосы встали дыбом.

— Разумеется, мы отдали его чудовищу. Он — зло, и растить его должно было такое же зло, как и он сам.

В этот момент я отчетливо поняла, что смотрю в глаза истинного зла, которое прячется за маской праведности. Не впервые я это видела и вряд ли в последний раз, но до сих пор поражаюсь до глубины души тому, что люди могут творить с маленькими детьми.

Внезапно я вспомнила о девочке, которую убили, и чье убийство двадцать пять лет спустя повесили на ее мать, и сама удивилась тому, что собиралась сказать. Однако любопытство взяло верх.

— Зачем вы отдали его Эрлу Уокеру? Почему не поступили с ним так же, как поступили с Лианой? Почему просто не убили его?

Уж не знаю почему, но миссис Фостер удивилась, что я сложила два и два. Мать Лианы, Вероника Айзом, рассказывала о липовом агентстве по усыновлению всем, кому могла. Однако в прошлом она была проституткой и наркоманкой, и ей никто не верил. Очевидно, Фостеры прекрасно это знали.

На этот раз улыбка миссис Фостер была полна печали, будто этой женщине было жаль, что я ничего не понимаю.

— Ох, дорогуша, мы пытались его убить много раз. Но он никак не умирал.

Эти слова ударили меня сильнее любой пощечины. Из легких исчез весь воздух, и в ушах зазвенела, заревела тишина. Женщина сказала что-то еще, но сквозь шок я ничего не слышала.

Они пытались его убить, когда он был младенцем. А я-то думала, что это Уокер творил с ним непостижимые ужасы. Что же ему довелось пережить в руках Фостеров? Что они с ним делали? Как пытались убить? И что с ним было, когда у них ничего не получалось?

Под натиском мыслей и чувств я согнулась пополам. Истинное зло. Я была окружена злом, а Рейес думал, что это он — злой. Да у него нет ничего общего с Фостерами!

— Баланс был нарушен, — сказал мистер Фостер, но уже не мне. Он опять впал в режим проповедника и вовсю размахивал Библией. — Это мы видим во всех новостях. Близится конец света, и мы должны, обязаны убивать. Избавлять мир от зла, чтобы он мог исцелиться, вновь стать сильным, кормить нас и поддерживать. Это — наш священный долг!