Одиннадцатая заповедь
Шрифт:
Лоренс поднялся, чтобы произнести ответное слово. Его не менее банальная речь тоже была встречена вежливыми аплодисментами. Однако они не шли ни в какое сравнение с овацией, устроенной Зеримскому.
Когда подали кофе, Зеримский прошел к двустворчатой двери в дальнем конце зала. Он нарочито громко говорил уходящим гостям: «Спокойной ночи», давая понять остальным, что пора очистить помещение, и чем быстрее, тем лучше.
Лоренсу Зеримский лишь холодно поклонился, не удосужившись даже сойти с ним вниз по посольской лестнице. Внизу Лоренс обернулся, чтобы помахать русскому рукой, но тот уже скрылся в здании посольства. Если бы он взял на себя труд и проводил Лоренса чуть дальше входной двери, он бы увидел на заднем сиденье лимузина американского президента агента Брейтуэйта.
Брейтуэйт молчал, пока дверца машины не захлопнулась.
– Вы были правы, сэр, – сказал он.
Первым на глаза Зеримскому попался посол. Его превосходительство с надеждой улыбался.
– Романов еще в посольстве? – рявкнул Зеримский.
– Да, господин президент, – ответил посол. – Он был…
– Немедленно ко мне. Я буду в вашем кабинете.
Петровский убежал по коридору.
Зеримский ударом кулака распахнул дверь кабинета. Первым, что ему там бросилось в глаза, была винтовка, которая так и лежала на столе. Он сел в кресло посла. В нетерпении ожидая появления Романова и Петровского, он взял винтовку: единственный патрон был в патроннике. Подняв винтовку к плечу, Зеримский почувствовал, насколько превосходно она сбалансирована. Теперь он понял, почему Фицджеральд пролетел пол-Америки, чтобы добраться до ее двойника.
Тут Зеримский заметил, что боек винтовки снова оказался на своем месте.
Зеримский услышал быстрые шаги двух человек в мраморном коридоре. Перед тем как они появились в кабинете, он положил винтовку себе на колени.
Они почти вбежали. Зеримский без всяких церемоний указал им на два стула по другую сторону стола.
– Где Фицджеральд? – спросил он Романова. – Вы уверяли меня, что ничего не сорвется.
– Когда сегодня утром мои люди сопровождали его в город, шофер вынужден был остановиться перед светофором. Фицджеральд выпрыгнул из машины, перебежал на другую сторону улицы и сел в проезжающее такси. Мы гнались за такси до самого аэропорта Даллеса, но, когда догнали, выяснилось, что Фицджеральда в нем нет.
– Вы позволили ему бежать, – сказал Зеримский. Романов понуро опустил голову и ничего не сказал. Президент понизил голос до шепота:
– Я так понимаю, у нашей мафии есть свои законы. – Он щелкнул затвором. – И что по ним положено за невыполнение контракта?
Зеримский поднял ружье, улыбнулся и нажал на спусковой крючок. Пуля пробила Романову грудь чуть ниже сердца. Мощный удар отбросил его гибкое тело к стене. Потом оно медленно сползло на ковер.
Зеримский повернулся к послу.
– Нет, нет! – закричал Петровский, падая на колени. – Я уйду в отставку!
Зеримский во второй раз нажал на спуск. Услышав сухой щелчок, он вспомнил, что в винтовке был всего один патрон. Он встал с гримасой разочарования на лице и положил оружие на стол.
– Я принимаю вашу отставку. Но прежде проследите, чтобы все, что осталось от Романова, было собрано и отправлено в Санкт-Петербург. – Он направился к двери. – И побыстрее. Я хочу присутствовать на похоронах отца и сына.
Когда Зеримский поднимался по трапу «Ил-62», валил сильный снег. Он скрылся за дверью, даже не обернувшись и не помахав рукой перед камерами.
Том Лоренс первым повернулся спиной к самолету, медленно приближавшемуся к взлетно-посадочной полосе. Он подошел к ожидавшему его вертолету и обнаружил там Энди Ллойда с прижатой к уху телефонной трубкой. Когда вертолет взлетел, Ллойд закончил разговор и доложил президенту об исходе срочной операции, проведенной утром в Госпитале Уолтера Рида. Лоренс кивнул, когда Ллойд в общих чертах обрисовал план действий, рекомендованный Брейтуэйтом.
– Я лично позвоню миссис Фицджеральд, – сказал он.
Президентский вертолет сел на Южной лужайке. К Белому дому они шли молча. Секретарь Лоренса нетерпеливо ждала их возле дверей.
– Доброе утро, Рут, – в третий раз за сегодня приветствовал ее президент.
– Назначенные на десять посетители уже сорок минут дожидаются вас, – сообщила она.
– Да ну? Тогда скорее проводите их сюда.
Президент вошел в Овальный кабинет, открыл ящик стола и вынул оттуда два листа бумаги и аудиокассету, которую вставил в стоявший на столе магнитофон. Энди Ллойд принес из своего кабинета две папки и сел на свое обычное место рядом с президентом.
В дверь постучали. Рут открыла ее и объявила:
– Директор и заместитель директора ЦРУ.
– Доброе утро, господин президент, – жизнерадостно произнесла Хелен Декстер. Заместитель шел чуть позади нее.
– Вы будете рады узнать, – сев, продолжила Декстер, – что мне удалось решить проблему, которая, как мы опасались, могла возникнуть во время визита российского президента. В общем, у нас есть все основания полагать, что некий человек больше не представляет угрозы для нашей страны.
– Не тот ли это человек, с которым я переговорил по телефону несколько недель назад? – спросил Лоренс, откидываясь на спинку кресла.
– Я не вполне вас понимаю, господин президент, – сказала Декстер.
– Тогда позвольте мне вас просветить. – Лоренс подался вперед и включил магнитофон.
«Я посчитал нужным лично позвонить вам, чтобы вы осознали всю важность предстоящей вам работы. У меня нет ни малейших сомнений в том, что вы – именно тот человек, которому по плечу это задание».
«Спасибо за доверие, господин президент».
Лоренс остановил пленку.
– У вас, вне всякого сомнения, должно быть объяснение тому, откуда взялась эта запись, – сказал он. – Дело в том, что я никому не давал подобного задания.
– Вы обвиняете Управление в…
– Я ни в чем не обвиняю Управление. Обвинение предъявлено вам лично.
– Господин президент, если вы так шутите…
– Я похож на шутника? – поинтересовался Лоренс и снова включил магнитофон.
«В сложившихся обстоятельствах я не мог поступить иначе».
«Спасибо, господин президент. Я считал невозможным приступить к заданию, не убедившись, что приказ исходит непосредственно от вас».
Президент выключил воспроизведение.
– Если хотите, можем послушать дальше.
– Могу вас уверить, – сказала Декстер, – что операция, о которой упоминает Фицджеральд, – самая рутинная.
– Вы хотите, чтобы я поверил, что убийство российского президента в ЦРУ теперь считают рутинной операцией? – переспросил Лоренс, не веря своим ушам.
– В наши намерения убийство Зеримского не входило.
– В ваши намерения входила смерть на виселице невиновного человека, – язвительно заметил президент. В воздухе повисло молчание. Затем Лоренс добавил: – Таким образом вы пытались избавиться от свидетеля, который мог указать на вас как на организатора убийства Рикардо Гусмана.