Чтение онлайн

Старик озадачил Ричарда.

— Что ты подразумеваешь под словами «она пустая»? Она не может быть пустой. Это, как предполагается, «Секреты Силы Боевого Мага»!

— Вот именно, — уже серьезным тоном произнёс Зедд.

Ричард выглядел убитым горем, сердитым и озадаченным одновременно.

— Я не понимаю.

— Волшебник Барах оставил тебе правило волшебника.

— Что за правило волшебника?

— Правило всех правил. Неписанное правило. Правило, невысказанное с начала времён.

Ричард запустил пальцы в волосы.

— У нас нет времени для загадок. Что он хотел, чтобы я знал? Что является правилом?!

Зедд пожал плечами.

— Понятия не имею. О нём никогда не говорилось и никогда не писалось. Но Барах хотел, чтобы ты знал, что это и есть тайна, как применить силу боевого мага. Единственный способ выразить это, удостовериться в том, что ты понял бы то, что он намеревался сказать тебе, состояло в том, чтобы дать тебе неисписанную книгу, чтобы показать неписаное правило.

— Ну и как предполагается, я должен воспользоваться им, если я не знаю, о чём речь?

— Этот вопрос адресовать ты можешь только себе самому, Ричард. Если ты тот, кого предполагал Барах, то ты и только ты сможешь воспользоваться тем, что он оставил тебе. Очевидно, он считал, что это исключительно важное и стоит всех тех злоключений, через которые он прошёл, а потому, — хочу сказать тебе, что это как раз то, в чём ты нуждаешься больше всего.

Ричард глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Кэлен чувствовала, что ей было так жаль его. Он выглядел, так словно попал в тупик. Он был на самой грани, чтобы не заплакать.

— Ой-ёй-ёй-ёй! Вот это да! Ну, надо же! — послышался голос сзади.

Все разом обернулись.

Тощая, словно тростинка, женщина в чёрном расплылась в хитрой улыбке. Её волосы были спутаны словно свитое чёрное гнездо. Из-за бескровности её плоти и выцветших глаз она выглядела практически как труп.

— Сикс… — выдохнул Зедд.

— Вы только посмотрите! Не Мать ли Исповедница собственной персоной к нам пожаловала! Ну, как императору не обрадоваться, когда я Ричарда Рала со всеми вместе доставлю ему, повязанных симпатичным бантиком.

Кэлен заметила, как Зедд зажал голову руками явно от боли. Он качнулся назад и рухнул на землю. По воздуху разнесся звон металла, когда Ричард извлёк свой меч. Он двинулся на женщину, но невидимая для Кэлен сила резко остановила его и отбросила назад. Меч загремел по каменному полу.

Женщина протянула тонкий палец к Кэлен.

— Нехорошая идея, Мать-Исповедница. Не то чтобы меня заботит, изжаришь ли ты свой собственный мозг, пытаясь обратить меня в месиво, но ты намного ценнее для меня живой.

Кэлен ощутила боль от невидимой силы, отшвырнувшей её назад, как и Ричарда. Истощающий приступ боли чем-то походил на боль от ошейника, но острее, глубоко проникая в её уши. Боль накатила такой немыслимой волной, что её рот непроизвольно открылся. Каждый из пятерых попятился и съёжился, зажимая свои уши от этой боли.

— Насколько всё упростилось! — самодовольно восхитилась Сикс, надвигаясь на них, как сама смерть.

— Сикс, — раздался строгий голос со стороны двери.

Сикс обернулась на голос, который она очевидно признала. И в тот же момент боль исчезла из головы Кэлен. Она заметила, что другие тоже оправились.

— Мама… — пролепетала Сикс, взволнованная и смущённая.

— Ты разочаровала меня, Сикс, — произнесла старуха, когда прошествовала внутрь комнаты. — Очень разочаровала меня.

Она была худой и очень походила на Сикс, но ссутулившейся от возраста. Её чёрные волосы почти так же обрамляли её лицо, но были прочерчены сединой. И глаза у неё были такого же блекло голубого цвета.

Сикс попятилась на несколько шагов.

— Но я, я…

— Что ты? — старуха задала вопрос злобным тоном, выражающим раздражение. Эта женщина являла собой повелительницу, которую абсолютно ничто не страшило, и меньше всего Сикс.

Сикс отступила ещё на шаг.

— Я не понимаю…

У Кэлен отвисла челюсть, когда она увидела как туго натянутая, бледная плоть лица Сикс и её руки начали двигаться, как будто закипая изнутри.

Сикс начала кричать от боли, её костистые руки ощупывали сползающую плоть с лица.

— Мать, что ты хочешь?!

— Ну, это совершенно понятно, — сказала старуха, подступая всё ближе к ведьме, в то время, как та отпрянула прочь. — Я хочу, чтобы ты умерла.

В этот момент, Сикс неистово затряслась всем телом, — её кожа вся дребезжала и была покрыта судорогой, выглядя так, словно она отделялась от бушующих мышц и сухожилий. Картина была такой, словно Сикс кипела изнутри.

Неожиданно, старуха схватила обвисшую кожу за шеей Сикс. Когда Сикс начала съёживаться к полу, старуха сделала мощный рывок.

Кожа, практически одним куском, сорвалась прямо с поражённой ведьмы. Она рухнула на каменный пол, окровавленной, неузнаваемой грудой, что прямо так и осталась в чёрном платье, как в мешке. Это было настолько отвратительное зрелище, какое только Кэлен могла себе представить.

Старуха, держа жалкие остатки кожи Сикс, улыбнулась им.

Все они застыли в шоке в тот момент, когда старуха словно замерцала, а её облик заколыхал и затрепетал. Кэлен изумлённо уставилась на неё. Никакая это была не старуха — на её месте стояла молодая и красивая женщина, с длинными волнистыми тёмно-рыжими волосами. Её серое, с разными оттенками, платье лишь слегка прикрывало её чувственную фигуру. Края воздушной ткани колыхались, словно от слабого ветерка.

— Шота… — выдохнул Ричард, улыбка прорезалась на его лице.

Она швырнула окровавленную кожу небрежной грудой, а потом улыбнулась застенчивой, поддразнивающей улыбкой, ступив вперёд и нежно приложив к его щеке другую руку. Кэлен почувствовала, как её собственное лицо залилось краской.

— Шота! Что ты делаешь здесь? — спросил Ричард.

— По всей видимости, спасаю твою шкуру, — она улыбнулась ещё шире, когда мельком взглянула на останки в чёрном платье. — Полагаю, вполне приемлемая плата для Сикс.

— Но, но… похоже, я не понимаю.

— Вот то же самое было и с Сикс, — продолжила Шота. — Она питала иллюзии, что я помчусь прочь с поджатым хвостом между ног, чтобы скрыться навсегда и дрожа от страха, что она сможет найти меня, — а потому она никак не ожидала визита своей матери. Подобной вещи не водилось среди её так или иначе значимых талантов или её ограниченного воображения с тех самых пор, как она утратила понимание ценности матери и никакого сочувствия к тем, у кого оно было. Она не могла вообразить силу и значение таких уз, вот потому-то эта связь и ослепила её. Её связь с матерью вызвала ненависть, обузданную страхом.