Чтение онлайн

Любой след Дара, который смог уцелеть, если и не загасился совсем заражением шимов, что попало вместе с ними в этот мир, то безусловно, рано или поздно будет полностью устранён потомками Столпов Творения, неодарённых людей по рождению. Это был только вопрос поколений, прежде чем не останется никакого следа Дара у человечества — собственно именно этого и добивался когда-то Орден.

Каждого теперь волновали более насущные и важные проблемы. Их жизни теперь были обращены на трудное дело выживания, ведь не было никого, кто мог создать что-нибудь стоящее. Люди забыли, как делать вещи, как создавать вещи. Даже, что когда-то казалось самой обычной вещью, например приёмы строительства — затерялись. Те люди, что попали сюда, никогда не знали, как создавать — они зависели от других в отношении строить и создавать. Требовались поколения, чтобы в будущем переизобрести, перевоссоздать их вновь и вновь.

Те люди старого мира, которые создавали и изобретали что-нибудь, чтобы облегчить жизнь каждого, а значит и оказывались объектом ненависти, их уже не осталось, и некому было помочь делать жизнь лучше. Оставшиеся и выжили потому, что оставлены были для восполнения существования, и это было лучшее, что они могли делать.

Для большинства из них, живущих в такой тёмной эпохе, болезни и смерть стали постоянными компаньонами. Поскольку у них не осталось ничего от того мира, откуда они были высланы, они обращались к суевериям и мрачному фаталистическому принятию жизненных страданий, которое сопровождалось преданностью их вере.

Везде, где Том и Дженнсен путешествовали или торговали, они видели возведённые храмы и церкви, как новый символ надежды на спасение человечества от страданий. Проповедники Бога путешествовали по сельской местности, что бы нести слова веры и требовать преданности и признания Его.

Дженнсен и её люди держались обособленно, наслаждаясь плодами собственного труда и просто радуясь тому, что они оставлены в покое тиранами и скотами. Но некоторые из её людей приняли догмы новой религии, навязанной им. Получать готовые ответы на вопросы оказалось для них легче, нежели думать самостоятельно.

Дженнсен осознавала, что мир, в котором они живут, становится тем, что называют «тёмными временами», но она также знала, что в этом невежественном окружении, она и те, кто останется с ней, смогут создать их собственное маленькое место для счастья, веселья и смеха. Остальная часть мира была сильно занята собственными страданиями, чтобы беспокоиться об отдалённой области, населённой тихими людьми.

Часть лишённых дара, так как их воспоминания о Древнем Мире исчезали, покидали свои земли и уходили в города или более отдалённые области. Неосознанно, они несли с собой ген отсутствия дара, распространяя его в самые отдалённые уголки мира.

— Как поживает наш сад? — спросила она Тома, когда он закончил счищать грязь с башмаков.

Он взъерошил светлые волосы на голове и улыбнулся.

— Урожай на подходе, Джен. Ты можешь поверить в это? Я, Том Рал, выращиваю урожай для себя! И нахожу это более чем приятным. И ещё я думаю, что свинья уже скоро опоросится. Я говорю тебе — Бетти так и крутится вокруг неё. Глядя на неё, у меня сложилось впечатление, что будущих поросят она уже считает своими.

Бетти, коричневая козочка Дженнсен, любила её новый дом. Она всё время находилась рядом с Томом и Дженнсен и она могла во всём задавать тон. Под руководством Бетти находились две лошади, которых она любила, один мул, которого она терпела и цыплята, на которых она смотрела свысока. И скоро у неё будут собственные малыши.

Том опёрся спиной на стену и, скрестив руки, пристально разглядывал раскинувшиеся вокруг прекрасные весенние сельские пейзажи.

— Я думаю, мы будем создавать только прекрасное, Джен.

Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку.

— Хорошо, потому что я собираюсь родить ребёнка.

С мгновение он выглядел ошеломлённым, а потом подпрыгнул в воздух с диким воплем.

— Да ну! Дженнсен, это же чудо! Мы приводим нового маленького Рала в новый мир? Правда?

Дженнсен рассмеялась и кивком подтвердила его восторг.

Ей так хотелось, чтобы Ричард и Кэлен узнали, чтобы они хоть разик навестили их, когда у неё со временем появится малыш. Но Ричард и Кэлен были в другом мире.

Она пришла сюда, чтобы любить широкие залитые солнцем поля, деревья, прекрасные горы вдалеке и уютный дом, который они строили. Это был их дом. Дом, заполненный любовью и жизнью. Дженнсен было грустно, что её мать не может увидеть её мира. Ей было жаль, что Ричард и Кэлен не могут увидеть её новый дом, её новый мир, который они с Томом сотворили на пустом месте, из ничего. Она знала, насколько Ричард гордился бы ею.

Дженнсен знала, что Ричард реален. Но для остальных её друзей здесь, в этом новом мире, Ричард и всё, что он воплощал, всё, что он представлял, всё, что они когда-то знали о нём… уходило в туманное царство легенд и мифов.

Было похоже, что Кэлен останавливалась через каждый шаг, чтобы приветствовать людей. Она поднялась на самые кончики носков, чтобы проглядеть через толпу, пытаясь увидеть людей, которых она высматривала — людей, созерцание которых взволновывало её.

Было похоже, что весь мир собрался в громадных коридорах Народного Дворца. Она не припоминала, что ей когда-нибудь доводилось видеть такое бесчисленное количество людей, собравшихся ради чего-нибудь. Но это ведь было особенное событие, что-то такое, чего никто и никогда не видел раньше. Никто не хотел пропустить его.

Мир стал совсем другим. С такой массой одержимых ненавистью людей, которые исчезли из этого мира и перенеслись в их собственный, началось возрождение, похоже, духовное возрождение.

С дефицитом рабочей силы в производстве, с применением тяжёлого физического труда, потребностью в пище и других благ — стимулировало развитие изобретений и внедрение новшеств. Каждый день она слышала о достижениях, о новых разработках. Ничто не ограничивало возможности людей на поприще созидания и процветания. Казалось, что мир расцветал.

Кэлен остановилась, когда кто-то поймал её за руку. Поворнувшись, она увидела Джиллиан с её дедушкой. Кэлен крепко обняла девочку и сказала её дедушке, какой храброй молодой девушкой была его внучка, и поведала о том, как она помогла спасти их всех, насылая сны. Дедушка просто сиял от гордости.

Кэлен окружили люди и каждый старался взять её за руку, сказать ей, как красиво она выглядела, поинтересоваться, всё ли у них хорошо с Ричардом. Люди, словно волной, перекатывали её вперёд, расступаясь перед ней и смыкаясь позади. Было восхитительно видеть, как это празднование, такая радость и доброжелательность объединила всех вокруг.

Несколько служителей из персонала усыпальницы остановили её, чтобы выразить своё волнение тем, что были приглашены. Она обняла одну из женщин, чтобы хоть как-то остановить её безостановочную речь. С тех пор, как Ричард высвободил власть Ордена и обратно отрастил им языки, Кэлен даже не боялась предположить, когда же хоть кто-нибудь из этих людей перестанет говорить без умолку.