Чтение онлайн

– Оля, только не говори пока никому, даже родителям.

Конечно, она согласилась, тем более, зная, что мои родственники сразу сообщат Станиславу Николаевичу. Так мы с подругой померились, до вечера вспоминая беременность и всякие советы о ней. Моё будущее заметно стало выглядеть лучше, особенно после бодрой поддержки Ольги. Фитнес зал я оставила, но чтобы не сидеть без дела вечерами и не замыкать себя в четырёх стенах, решила каждый день забирать Танюшку из садика домой. Тем более мне необходимы прогулки на свежем воздухе.

Уже после девяти вечера, когда я вышла только из душа, неожиданно приехал Максим, держа в руках букет белых роз. Мне так неловко, так как он явно готовился к этой встрече: одет стильно, побрит, парфюм. Или мне так последнее время запахи сильно режут нюх? Беру букет и иду на кухню, по пути поправляю в более - менее подходящий вид мокрые волосы. Он по-хозяйски расположился на стуле за столом, спрашивая меня:

– Как ты поживала всю эту неделю? В контакте не бываешь, на смс отвечаешь односложно.

А что ему ответить? Что не желаю с ним общаться? Да и, вообще, со всеми, кто напоминает мне о случившемся? Понимаю, он не заслуживает, чтобы так грубо отреагировать, поэтому стараюсь мило, сдержанно ответить:

– Спасибо, всё хорошо, а ты как? – ставлю чайник, поправляю цветы в вазе, только не смотреть на него. Ведь он знает мой проступок, был свидетелем моего позора! Как неудобно, как трудно разговаривать и делать вид, что ничего не случилось.

– Тортик? По какому поводу? – с удоволствием начинает его есть.

– Отмечали с подругой моё новоселье, – наливаю ему чай.

– Оля, значит, была? Она уже знает о ребенке?

– Узнала, – когда он уйдёт? Неприятно заныла вдруг спина, пришлось немного её массировать руками.

– Всё впорядке? – после того, как я кивнула утвердительно, Максим продолжил:

– Ты в больнице была?

– Нет, завтра собираюсь пойти. Что-то ещё? – спрашиваю довольно грубо Максима, так как в данный момент он до боли напоминает Станислава Николаевича.

Максим отодвинул тарелку от себя, вздохнул и тихо проговорил:

– Зря ты так, Наташ. Не нужно из меня делать врага.

– А кого? Любовника?

И зачем я такое выпалила? Даже стыдно стало, поэтому отвернулась и смотрю в окно. Вот почему я сначала говорю, а потом думаю? Слышу, как Максим встал, достал ключи от машины, а перед уходом проговорил:

– По крайней мере, я еще не заслужил твоего презрения.

Только оставшись одна, понимаю, что зря сорвала свою обиду на Максима. Эта тишина да ещё монотонное тиканье в коридоре настенных часов просто в данный момент душила меня. Хочется кричать от обиды на всех людей подряд, вот только за что? Может, со мной что-то не так, или я схожу сума? Странно, но я не могу назвать ни одного человека с кем бы я хотела сейчас быть или общаться. Разве это нормально?

Осторожно глажу плоский живот, пытаясь тем самым привыкнуть к будущему ребенку. И снова перед глазами мгновенно вспоминается прошлая беременность: радость моих родителей, родственников, поздравления и каждый старался дотронуться до моего еще невидимого ребенка. Сейчас явная противоположность, во-первых, я сама ещё боюсь дотрагиваться до живота, а другим и подавно не позволю. Во-вторых, если мои родственники узнают о беременности, будет позор, так как я развелась. В- третьих, радости не будет у Станислава Николаевича, потому что помню наш с ним уговор – никаких детей. Тем более, после случившего я сама не смогу ему смотреть в глаза. «Наташа, очнись! Что случилось - уже не вернёшь, жизнь продолжается, хватить заниматься самобичеванием», - подытожил мой холодный разум.

Решаю за столько времени зайти в контакт, где уйма сообщений. Да, уж, сарафанное радио работает у меня на родине со скоростью света. Всем отвечаю, что мы с мужем – не сошлись характерами. Пусть будет банально и глупо, но мне всё равно! Заботливые сообщения от Максима о самочуствии, как новая обстановка? Пишу запоздалое: «Спасибо, хорошо». Только не могу ответить Диме, который, как и в старые времена, написал много оскорблений, а потом клятвенных: «Прости». В этом он весь, не постоянен, не имеет своего определённого мнения, как я могла его любить? Не понимаю…. Перед глазами снова наша дочь, опять эти страшные картины аварии. А я даже ни разу не была на её могиле. Просто не могу проститься с ней, не могу принять, что её нет. Она в моей памяти жива, все также любопытна, шустра, веселая, с милимы ямочками на щечках….

Вся ночь была сплошным кошмаром, который закончился только с рассветом. Нужно срочно попросить у врача таблетки от бессонницы. На улице, как и вчера, идёт дождь. В принципе, для середины октября – это нормальная погода. Работа – это мой спасительный плот, только тут могу забыть все свои душевные терзания. Эти ребятишки просто погружают меня в постоянные водовороты взлётов и падений, а их живая неиссякаемая энергетика бальзамом льётся на мою раненую душу. Около двух часов обеда из этого детского мира вывел меня телефонный звонок от Максима. Стараюсь более радушно ответить, чем вчера:

– Привет, Максим, что-то случилось?

– Я у школы стою, ты, кажется, сегодня собиралась ехать в больницу?

– Э.… Да, – что всё это значит? Почему он спрашивает об этом? Ему то, какое дело?

– Поехали, я отвезу тебя, - уверенно произнёс.

– Но я думала сама, - мямлю в ответ, пытаясь по ходу придумать отмазку. Чёрт, а я ведь даже не записалась на приём, думала, позже съезжу. А если честно, то страшно идти в больницу, я ещё не готова услышать правду в лицо. Тест тестом, а вердикт врача нерушим.

– Так, давай одевайся, на улице идёт дождь, а больница далеко.

И положил трубку с тоном нетерпящим неповиновения. Так, нужно, что-то придумать, может, выйти через запасной выход? Но Максим потом догадается и приедет на квартиру. Сидеть здесь, но под каким предлогом? Я просто завыла от безысходности, чем напугала уборщицу.

Выхода, нет. Одеваюсь и сажусь в машину к Максиму. Он бодр и весел, полная противоположность мне. Прежде чем тронуться в путь, прошу его:

– Максим, мне нужно переодеться.

– Нет проблем, заскочим на квартиру. Ты в какую больницу записалась-то?

Вот и поймали меня с поличным. Раньше я его постоянно укоряла за не исполнение слов, а теперь сама попалась. Мои щеки покрывает алый румянец стыда, в такие моменты я их ненавижу! Максим, подъехав к подъезду дома, проговорил:

– Даю десять минут на переодевание, и не вздумай запереться в квартире.

Мигом выскакиваю из машины и бегу в квартиру. Надеваю синий спортивный костюм, кросовки, беру документы и спускаюсь опять в машину. Где серьезным тоном мне выговаривает: