Чтение онлайн

Вблизи некрополь казался еще внушительнее, чем издали. От покрытых плитами стен веяло не то что холодом — морозом. На пороге сидел уставший стражник. Он посмотрел на Рикартиата, но ничего не спросил. Похоже, посетители в захоронении были нормой.

Самый нижний ярус обозначался цифрой «1», вырезанной у входа. В прямоугольных нишах стояли саркофаги с телами, а на каменных постаментах — урны с пеплом усопших. Заглядывать в них не возбранялось, и менестрель заглянул. В полутьме, разгоняемой светом факелов, он смутно различил очертания серой пыли. Было странно осознавать, что раньше она составляла из себя человека. И что этот человек двигался, говорил и смеялся.

Родственники погибших платили художникам, и на крышках саркофагов поселялись угольные портреты. Добрые, злые, худые, толстые, лысые, кудрявые, слепые люди покоились под старыми крышками. На боку каждой урны были выведены имена, как и на стенке каждого саркофага. Они сопровождались годами жизни. Несколько раз менестрель натыкался на маленькие детские гробики. Рядом с ними красовался приметный знак: покрытый трещинами череп. Болезнь. Возможно, чума. С ней далеко не всегда получалось совладать. Хотя все, кто мог, старались — и маги, и инквизиторы.

Рикартиат поднимался все выше и выше над Алаторой. Очередная арка встретила его цифрой «11». В коридоре этого яруса факелы горели через один, а к стене была прибита доска с вычурной надписью «Королевская семья». Вместилища трупов стали роскошнее, но, к сожалению, у парня появился спутник — высокий беловолосый эльф. За его спиной на тонких кожаных ремешках болтался маленький, какой-то несерьезный арбалет. По ложу вилась зеленая полоса.

Менестрель притворился, будто по-прежнему одинок, и пошел по самому краю ряда. Тут саркофаги пестрели белобрежными рунами, и читать их было довольно сложно. Эта речь куда проще воспринималась на слух, чем в письме. У низенького, покрытого цветами в слюдяных вазах захоронения он остановился и принялся увлеченно складывать доступные слоги. «Хла», «та», «дик»… или все же «дикт»? Забывшись, он произнес последнее вслух — и холодный голос ему ответил:

— Да, Хлатадикт. Восьмой правитель Белых Берегов.

Остроухий смотрел на Рикартиата с заметным пренебрежением. Парень не успел опомниться, как он добавил:

— Зачем ты сюда приперся?

— Э-э-э… ну… прогуляться… — растерялся Мреть. И перешел в контратаку: — А ты кто такой, чтобы мне указывать?

— Я — Смерть этого мира, — равнодушно пояснил эльф. Его бирюзовые глаза мерцали, словно уголья жуткого, неправильного костра. — А ты — мелкая букашка, и твое возмущение — все равно, что комариный писк. Оно меня раздражает. Уходи. Покойники — в каком угодно виде и где угодно, — принадлежат мне.

— Не смеши, — хохотнул Рикартиат. — Всем давно известно, что Смерть — существо женского пола. Она — мать Аларны, и, кроме того…

Он осекся, потому что остроухий счел его слова забавными. Он тоже рассмеялся, но безрадостно, и потому дико.

— Сначала люди поверили, что Боги — это те, кто создал Врата, — веселился эльф. — Потом поверили, что темный дар отличается от светлого. Потом — что Аларна является дочкой Смерти, хотя по сути она всего лишь побратим. Глупые. Недалекие. Слепые дети, — закончил он.

Мрети расхотелось над ним шутить, и, поразмыслив, он направился к выходу. Блаженный остроухий посмотрел ему вслед. Посмотрел абсолютно осознанно и спокойно.

— Анэ-на гэртэ Сатьо, — попрощался он.

— Хроно на эльтэ саэр, — отозвался Рикартиат.

Эльф несколько удивился. Он не ожидал, что обычный с виду парень поймет речь Нижних Земель.

— Погоди. Где тебя научили?

Менестрель пожал плечами и быстро сбежал по лестнице. На пороге по-прежнему сидел стражник. Он лениво покосился на посетителя и махнул рукой, мол, проваливай. Мреть поблагодарил и убрался, быстрым шагом пересекая улицы.

Дом, куда семья Илаурэн перебралась после наведенного в форте шума, был большим и явно намекал, что живут в нем особы чистокровные. Во-первых, он был выкрашен дорогой зеленой краской, во-вторых, имел четыре балкона, а в-третьих, обладал огромными окнами. Сейчас они были занавешены, и за тяжелыми шторами горели огоньки свеч.

— Я вернулся, — сказал Рикартиат, разуваясь.

— Мы рады, — заверила его Илаурэн. Девушка стояла у шкафа с верхней одеждой, скрестив руки на груди и глядя на парня неодобрительно. — А где твой друг?

— А разве он не…

— Нет, — удивилась она.

Менестрель нахмурился.

— Он должен был опередить меня часа на два.

Эльфийка подавила свой гнев, заразившись беспокойством Рикартиата.

— Пойдем поищем?

— В столице? Тут на каждой улице толпы людей.

— Ну и хорошо. Будет у кого спросить. Мало ли — кто-то что-то случайно увидел, но страже рассказать побоялся. А нам можно, мы ребята со стороны, — пробормотала Илаурэн. Она затянула ворот кожаной куртки, натянула на голову берет с тремя синими перьями и велела: — Идем.

— Подожди, — попросил парень. Он метнулся наверх, в свою комнату, и вернулся с биденхандером за спиной.

— Готовишься к худшему? — уточнила девушка, открывая дверь.

Менестрель кивнул.

— Я не смогу колдовать, поэтому лучше вооружиться.

Вместе они обошли площадь, заглянули во двор замка — правда, только через ограду, — и двинулись по двум параллельным улицам. Встретились в месте пересечения. Оказались на рынке, стали приставать к людям.

— Извините, вы случайно не видели…

— Храмовник… такой высокий, со светлыми волосами и шрамом на половину лица…

— Синеглазый… в новомодном черном пальто…

Рикартиата грызло плохое предчувствие. Немолодая женщина с полной корзиной выпечки обернулась, когда он расспрашивал торговца. Она смерила парня взглядом, сделала шаг навстречу и произнесла:

— Вы ищете того человека, что затеял драку у восьмого фонтана? У него еще уши кошачьи, как у вас.

— Да, — мигом сориентировался менестрель. — Спасибо, спасибо вам!

Женщина с достоинством кивнула.

Мреть выловил из живого потока Илаурэн, схватил за локоть и помчался назад, нелюбезно всех расталкивая. Он побледнел, стиснул зубы и думал лишь об одном: с кем, черт возьми, мог подраться невозмутимый Альтвиг?! Да он же и мухи не обидит! Даже если эта муха — труп…

На полпути к эльфийскому дому Альтвига нагнал окрик:

— Святой отец!

Голос был знакомый. Парень обернулся — и нос к носу столкнулся с Улумом, инквизитором из Морского королевства. Тем, что убил товарищей принцессы Миленэль и одолжил Альтвигу свою лошадь.