Чтение онлайн

Салем откинулся на стул и посмотрел на старика. Почему он вспомнил именно о ему неизвестном менталисте, работающем на Врана, он не знал, но говорить кому-то, даже этому старику, о том, в каком состоянии сейчас Дина, было неприятно.

— Мальчик, у тебя личная жизнь есть? — с жалостью посмотрел на некроманта старик. — Вижу, что есть, а если ты общался с тем бедолагой, о котором говоришь, то должен бы знать что у него ее не было. И нет. И не будет. — каждую фразу отмечал глоток из бутылки.

— Ты работаешь и копаешься в человеческом мусоре, боясь прикосновений. А потом ты не дай Господь влюбляешься и жаждешь этих самых прикосновений как маны небесной. Только когда получаешь, понимаешь что лучше бы их не было. Знаешь столько человек заканчивают образование? Пять-шесть максимум. А сколько доживают хотя бы до ста? Лучше не говорить… А в отделение для «овощей» попадает с каждого, с каждого курса по два-три человека…

Менталист посмотрел на сжавшего пальцы на бутылке Салема и уже мягче сказал:

— Ты не волнуйся парень. Я там тоже лежал. Недолго, с неделю наверно. Мы почти все через это проходим, когда мир вокруг становится слишком враждебным. Звери лезут… из всех щелей… — менталист уже говорил не очень внятно. — Жрут тебя, рвут когтями сердце. У каждого свое… свой кошмар. Может его и вернут твоего друга. Если он сам захочет вернуться. Мы создаем себе прекрасный мирок там внутри… И уходим туда, когда эта реальность становится слишком неприятной. Или когда нет выхода… Мы все сумасшедшие… бедные сумасшедшие менталисты. — по щеке старика потекла пьяная слеза.

— Стой, — Салем дернулся, схватив старика за руку и прижимая ее к столу, чтобы не дать снова взяться за бутылку, — Слушай меня. Почему это происходит? Потому что красивая обертка не похожа на то, что внутри? Потому что за ложью слов вы видите правду чувств? Почему? Ответь это очень важно. Очень, — Карайн привстал, нависая над менталистом и продолжая держать его за руку.

— Я тебя не чувствую, — дернулся старый менталист и поднял полупьяные глаза на Салема. — Ты же живой, теплый, а я тебя не чувствую…Как?! Не отпускай… — менталист закрыл глаза и на его лице нарисовалось такое счастье, что было страшно отнимать руку. — Я не держал кого то за руку просто так много-много десятков лет…

— Неважно, — вздохнул Салем, опускаясь обратно на стул, — Ты уже ответил на мой вопрос. Боги великие, почему вы не дали мне мозгов, — почти прошептал Карайн, прикрывая глаза свободной рукой, второй он до сих пор держал за запястье старого менталиста, — Крист — я кретин, где подписать. Гари.

— Хозяин? — скелет заглянул в дверь.

— Позвони старухе Мириане, пусть приедет, скажи, что я ее очень жду, — некромант как то странно улыбнулся и погладил менталиста пальцами по ладони.

— Салем? Что такого произошло что ты наконец-то вспомнил о собственной бабушке? — звонкий голос принадлежащий бойкого вида старушке, которая ростом доходила Гари едва ли до плеча, раздался в кабинете минут через тридцать.

— Пра, — фыркнул Карайн, поднимаясь со стула и целуя старушку в щеку, — Ба. У моего друга проблема, — он кивнул на менталиста, который похоже не совсем, вернее совсем не понимал, что сейчас тут происходит, — Ему срочно необходимо проветриться и поесть что-нибудь более приличное чем то, что разливают в бутылки. Только он еще сам об этом не знает, — он подмигнул и чуть кивнул на Криста.

— Такой молодой и уже сам не знает, что хочет. Ай-яй-яй. Это неправильно. Молодые люди всегда должны чего-то хотеть, — проворковала старушка и, подойдя к столу, спокойно взяла менталиста за руку, — Пойдемте, юноша, у меня нет оснований не верить внуку.

Менталист из которого стремительно улетучивался алкоголь, посмотрел на пожилую леди и накрыл ее руку ладонью. — И вас не чувствую. Я что допился, умер и попал в рай?

Госпожа Карайн довольно рассмеялась и потянула на выход Криста. — Мне уже давно не делали таких комплиментов, молодой человек. Я думаю, что мы продолжим нашу беседу в более уютном месте, вы не против?

— Спасибо, ба, — кивнул Салем с усмешкой глядя на то, как Крист пытается незаметно пригладить волосы и поправить давно не чищеную мантию.

— Не забывай старушку, ты уже год обещаешь зайти в гости, — Мириана Карайн погрозила внуку пальцем.

— Зайду, как только разберусь с делами.

— О, эти вечные твои дела, — она взмахнула рукой и ушла, сопровождаемая ничего не понимающим, но, похоже, наконец-то счастливым менталистом.

Когда он сам, в сопровождении Гари появился из подвала, на него уставился, похоже, весь участок, не хватало только патрульных. Полин Зайонц, как единственный способный говорить от удивления, вернее как самый прямолинейный работник участка, кашлянула и все таки спросила.

— Карайн, кто это и что она сделала с Кристом.

— Моя прабабка.

— Твоя кто? — похоже окружающие были искренне удивлены наличию и некроманта каких-то родственников, помимо Гари.

— Моя прабабка, — спокойно повторил Салем, расплываясь в улыбке и рассматривая лица коллег, — Или вы думали, что я всю свою родню пустил на опыты? Зря, еще парочка осталась. Полин я по делам, вернусь завтра, — чуть кивнув ей и оставляя остальных предаваться размышлениям на тему родственников, Карайн вышел из участка и отправился на поиски машины. В больнице он был примерно через час.

В приемной он назвал неулыбчивой медсестре фамилию Крахх, и его проводили почти через всю больницу в дальнее крыло. Стоило переступить порог отделения, где на входе было написано «Ментальные катотонии. Постороним вход запрещен», как серые безликие стены и неласковый персонал благотворительной больницы сменились красивыми, дорогими панелями и незаметными, но услужливыми медсестрами. Где лежала Дина было сразу понятно, там маячила фигура Онейра, который подпирал стену и мрачно смотрел в пол. Салем проходил мимо палат, где по одному, по два лежали неподвижные, спящие тела. В дверях тут похоже не было нужды, как и в номерах палат. Только таблички сбоку как могильные надписи отражали имя и дату поступления. Некоторые показывали десятилетия нахождения здесь. К Салему подошла одна из служительниц и поинтересовалась ждут ли посетителя. Услышав фамилию Дины и самого Салема, она кивнула.

— О вас предупреждали. У нее сейчас господин Ругис, вы можете подождать вместе с вашим другом.

Под другом она видимо подразумевала Онейра, который как раз подозрительно потер глаза, часто моргая.

Место угнетало. Не спасали даже красивые цвета и услужливые работники, до Салема доносился пряный запах смерти из другой половины больницы и это действовало на нервы не хуже осознания собственной тупости и, откровенно говоря, собственной беспомощности. Карайн прекрасно знал, что нужно делать с мертвыми, но не представлял, что можно сделать с теми, кто ушел в мир собственных страхов и фантазий.