Чтение онлайн

— Господин мэр в имперском Сенате сохранилась документация, свидетельствующая о том, что во время Гражданской войны, когда вы были относительно молодым мэром, ваш город целых три дня принимал, давал ночлег и кормил тысячу вражеских солдат. Хотел бы в этом месте особо выделить, что вы со спецбригады клана Медведей не взяли ни единого кредита. В тоже время клан Медведей, как всем известно, в те времена был очень богатым родовым кланом, и они были готовы вам за все заплатить. Когда же имперский батальон, а это произошло уже под самый конец Гражданской войны, хотел остановить на ночевку в вашем городе, то лично вы, как мэр, отказали бойцам имперского батальона в их праве на ночлег и бесплатном прокормлении. Вы заставили усталых и голодных бойцов имперской армии ночевать под открытом небом. Таким образом, как Регент Империи, я вправе начать уголовное расследование по данному случаю и привлечь вас в качестве обвиняемого в незаконной и нецелевой растрате городских бюджетных средств.

Я сделал паузу, чтобы еще раз осмотреться кругом и дать возможность мэру разобраться в том, что сейчас происходит. Сам мэр и все его горожане соратники, находящиеся в квантово-волновой ограде-клетке, стояли передо мной совершенно ошеломленными моими словами и выдвинутым мною мэру обвинением. Пятнадцать лет горожане этого городка трусливо ожидали, когда Регент Империи начнет им мстить за поруганную честь и за гибель своей жены и детей. И вот сейчас, Регент Империи, вместо обвинения мэра в предательстве имперских интересов, его обвинил в несерьезной растрате городских бюджетных средств.

Они не знали еще того, что в прославленном имперском законодательстве мои юристы так и не нашли положения, которое позволило бы нам этого мэра предателя, способствующего убийству моей семьи, бросить за тюремную решетку до конца его дней. Поэтому мы решили пойти по долгому, но верному пути, сначала обвинить мэра в нецелевой растрате городского бюджета, бросить его в тюрьму, а затем не позволять ему освободится, каждый раз выдвигая против него новые и новые обвинения.

В момент рядом со мной уже работало уже шесть галооператоров.

— В этой связи я приказываю, арестовать этого человека и отправить его в тюрьму.

Только я успел произнести эти слова, как ко мне подскочил майор Кохлер и, не обращая внимания на крутившиеся галокамеры вокруг, прошептал:

— Из других населенных пунктов провинции и ближайших городов Империи начали во множестве прибывать протестанты и демонстранты. Они вплотную приблизились к бойцам оцепления и требуют пропустить их в город. Протестанты настроены весьма агрессивно! Они хотят присоединиться к собратьям в городе, вместе с ними начать протесты против непомерного имперского засилья, против Регента Империи. Тебя искали, но не могли соединиться маршал Романов и генерал Грит Йорк, они оба готовы срочно направить верные им войска, чтобы сдерживать и подавлять антиимперские выступления протестантов и демонстрантов.

Я также тихо, но так, чтобы микрофоны галокамер хорошо слышали бы этот мой шепот, майору Кохлеру прошептал в ответ:

— Успокойтесь вы там, никаких войск вызывать и направлять сюда не надо. Пока люди не знают и не понимают, что в городе происходит судебное разбирательство. Вот они и волнуются, и требуют дополнительной информации. Как Регент Империи я имею право проводить такие разбирательства, правда, у меня нет права выносить обвиняемым приговор или вердикт, но впоследствии, на основании представленных нами документов, это сделает имперский суд. Мы же не собираемся, хватать и расстреливать людей без суда и следствия. Так что разыщите этого галомагната, владельца третьего галоканала Иррека и его попросите установить в городе и перед городом большие экраны, чтобы все люди видели бы и знали, чем мы тут занимаемся.

В этом месте следует упомянуть о том, что об больших просмотровых экранах, мы с Ирреком договорились еще ранее, так что я не успел перейти в следующему обвиняемому, как начали монтировать эти галоэкраны. Поэтому дела до массовых демонстраций протестов так и не дошло, люди начали собираться у экранов, чтобы наблюдать за тем, что же происходило в этом проклятом для меня городе.

Мне же очень хотелось переговорить с двумя уважаемыми жителями этого городка, чьи семьи имели славное прошлое. Одна семья всех своих мужчин отправляла в имперскую армию на протяжении многих столетий, где они служили офицерами высокого ранга, полковниками и генералами. А вторая семья прославилась тем, что их предки в свое время первыми стали под знамена имперских легионов и к власти привели простого центуриона, который и стал основателем династии Иоанидов. Главы этих семейств дружили друг с другом, в свое время и по неизвестной причине а самом начале военной карьеры покинули имперские вооруженные силы. Время в своих домах проводили в свое удовольствие, иногда собирались и вдвоем уходили на день или на два на охоту.

Во время одной из таких охотничьих вылазок, они случайно набрели на секретное строительство и любопытства ради начали наблюдать за процессом строительства имперской резиденции. Специальное подразделение гномов, которое было специально натаскано на обнаружение таких "любопытных" охотников так и не смогло найти их схрон, и не сумело обнаружить их присутствие в этом районе.

А эти двое молодцов сидели в своем схроне и в бинокли наблюдали за повседневном жизнью членов моей семьи. Они иногда видели даже меня в свои бинокли, поэтому в иные дни наездов к жене и детям, я нутром ощущал, что за нами ведут наблюдение. Но как гному не старались, им так и не удавалось обнаружить этих наблюдателей. Когда спецбригада медведевцев вошла в город, то эта парочка явилась к командиру бригады майору Агильо и предложила свои услуги. Они сделали это еще до проведения общегородского собрания по этому поводу.

Рыбачка Лиана вдруг еще теснее прижалась ко мне и зашептала:

— Слушай, Барк, отдай мне свой ручной фазер. Ничего с ним не случится, если он полежит в моем ридикюле.

Я с удивлением посмотрел на эту женщину. Увидев этот мой взгляд, рыбачка Лиана смущенно улыбнулась и сказала уже нормальным голосов:

— Ну, тогда обещай мне, что ты их не убьешь!

Краем глаза я успел заметить, что три или четыре галокамеры не отрывали свои объективы от наших лиц

Из наушников галооператора, стоящего чуть ли не на расстоянии вытянутой руки, я услышал матерную брань режиссера трансляции, который орал на всю вселенную:

— Гады, держите плотнее крупные планы лиц Регента и его сучки, когда у нее из глаз польются слезы. Если, что либо-либо сорвете, то я вас на распыл души пущу. Когда он будет стрелять, кто-то, лучше ты Никита, должен взять крупный план дула его ручного фазера. А ты чертов, Монгол, должен поймать момент появления дырок во лбах убиваемых им людей. Если что пропустите или сорвете, то я вас всех яиц лишу! Половина Империи сейчас смотрят наше прямое включение! Другие галоканалы ведут переговоры с адъютантом Регента, пытаются у него получить разрешение на съемки в городе.

Двое охотников, предателей любителей, внешне оказались вполне нормальными мужчинами. Сегодня им было где-то немногим за пятьдесят лет, но выглядели они великолепно. Имели подтянутые, стройные фигуры, говорившие о том, что оба мужика, видимо, по-прежнему, много времени проводят на охоте. Кстати, я сразу же обратил внимание на то, что в отличие от остальных своих коллег по группе, эти два мужчины были абсолютно спокойны. Из их спокойствия можно было сделать только два взаимоисключающие друг друга вывода, или они были абсолютно невиновны, или же они смирились с ожидающим их концом. Но сенатская документация свидетельствовала о том, что разведку медведевцы именно они провели в резиденции.

К этому времени галовизионщики на городской площади соорудили нечто-то вроде съемочного павильона с декорациями выездного суда. Вся площадь была поделена на сектора, перегорожена ширмами и перегородками с осветительной аппаратурой и со стационарными галокамерами. Меня они хотели посадить за судейскую кафедру, которая несколько возвышалась над платформой для обвиняемых и для свидетелей. Под моими руками на этой кафедре даже имелся деревянный молоток, которым я должен был стучать, вынося обвинение человеку. Но я этого не имел права этого делать, ведь я не имел полномочий судьи для того, чтобы выносить приговор.