Чтение онлайн

— Да есть тут у них… буфет круглосуточный… Врагов они этой гадостью пытают, что ли?… Ладно, перебьюсь как-нибудь до утра. Ночью все равно не разрешаю тебе никуда ехать! — В голосе танцовщицы внезапно послышались властные нотки. — Утром встанешь, хорошо поешь и сможешь навестить Алекса. Наверняка к тому времени врачи перестанут ходить на цыпочках вокруг его кровати. Да не переживай так, я же слышу — прибор в той палате пищит равномерно… И возле двери охрана стоит, — добавила Эвелин тихим голосом.

— Уговорила, чертовка красноречивая… Если что — звони!

— Позвоню! А ты раньше утра не приезжай, еще раз говорю — в палату не пустят! Чао!.. — Эвелин отключилась.

Магда слышала весь разговор, теперь сидела и с задумчивым видом помешивала ложечкой в своей кружке с остывшим чаем.

— Наверное, я сегодня останусь на ночь с вами. И завтра — тоже, — вдруг сказала она. — Давайте, сейчас уберу со стола, и переберемся в гостиную, там у вас диван очень удобный.

— Спасибо, тогда я пойду… Мне вдруг… понадобилось… — Джинджер кое-как встала и пошла в туалет. Не надо было столько чая пить… Теперь чуть ли не всю ночь бегать туда-сюда…

Джинджер сумела прорваться в палату вскоре после утреннего обхода врачей.

— Ну что, экстремал, допрыгался? — Она и сама не знала, на кого ей сейчас злиться… — Я тебе зачем бронежилет дала?..

— Милая, да я ведь его надел…

— Если бы не надел — сама бы тебя пристрелила!..

— Любимая, перестань ругаться, пожалуйста… Лучше подойди и подари мне свой поцелуй…

— Вот с каким удовольствием я бы тебе сейчас дала подзатыльник!.. Я же чуть не родила вчера, когда позвонили… Хорошо, что Эва и Магда помогли… А сейчас уже и злиться на тебя перестала… Почти…

Тут ее злость внезапно куда-то исчезла, она подошла и села в кресло возле кровати.

— Ты меня разве не поцелуешь? — Алекс постарался сказать это как можно ласковее. Вот ведь подхалим…

— Когда перестану на тебя сердиться… — Уже вроде бы перестала, но еще сама не уверена…

Он взял ее руку и начал ласково поглаживать длинные пальцы. А Джинджер и не сердилась, это так, эмоции… Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Дверь тихо приоткрылась, на секунду заглянула медсестра и тут же исчезла

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Джин уже нормальным тоном.

— Как резиновая игрушка, побывавшая в руках избалованного ребенка. Ничего, врач пообещал меня отсюда выпустить через день-другой.

— Главное, не дергайся, лечись. Что нужно будет — достанем. Я врачу так и сказала.

— Если поцелуешь меня — выздоровлю гораздо быстрее…

— Шантажист… — проворчала Джинджер, но все-таки осторожно наклонилась и поцеловала мужа. — После обеда сюда Эвелин придет, за тобой присмотр нужен.

— В смысле?

— Вдруг к медсестрам приставать начнешь…

— Нет, ты что! Я еще пока не в форме… Да мне как-то и не надо ничего лишнего.

— Все равно не отвертишься, так что лежи и выздоравливай.

Теперь уже она взяла его руку и переплела пальцы со своими.

Так, держась за руки, и просидели целый час, пока не пришла медсестра с целью проведения очередного врачебного издевательства над организмом пациента. Уходя, Джинджер выглядела гораздо лучше, чем в начале своего визита.

Естественно, никто Алекса так быстро отпускать не собирался, о чем Джинджер вскоре сообщил врач. Повезло, что у раненого никакого сотрясения мозга не оказалось, только на лбу вздулась здоровенная шишка, и еще сильно расцарапано лицо о камни. Осталось только зарастить дырку от пули в боку, ну и проверить все остальное…

Когда стало ясно, что Алекса из больницы «через пару дней» не выпустят, он заметно приуныл. Его деятельная натура плохо переносила безделье, а все книги в домашней библиотеке были давно прочитаны, и не по одному разу. Тогда Джинджер принесла в палату его ноутбук, блокнот, ручки и сказала:

— Надеюсь, программа для работы с текстами у тебя в нем есть?

— Есть, конечно, и не одна, а что?

— Тогда и набрать текст сумеешь?

— Руки целы, так что вполне. А в чем дело-то?

— Предлагаю тебе написать книгу о своих приключениях.

— Ну ты даешь!.. Я тебе что, Том Клэнси? И даже не Алистер Маклин…

— А ты что, уже пробовал писать книги?

— Нет… — как-то растерянно ответил Алекс, машинально включая ноутбук и наблюдая за сообщениями на экране.

— Так попробуй, что тебе мешает? Все равно тебя отсюда выпустят не завтра и даже не послезавтра. — Джинджер откровенно наслаждалась редким зрелищем. Ошарашить Алекса ей удавалось совсем не часто. — Теперь можешь сочинять напропалую. У меня тут неожиданно появился выход «за ленточку», можно будет пропихнуть туда твое произведение на флешке. Возможно, удастся сдать текст в печать как фантастику…

— Ты издеваешься, да?!.. — Алекс будто раздумывал, обидеться ему на эту шутку, или нет. Вроде бы передумал…

— Нет, правда!.. Если издадут, то как твой агент возьму свои законные десять процентов. Ну, и еще сколько-то надо будет дать посредникам…

— Ты еще скажи: «Эта книга станет бестселлером!..»

— А вот это уже зависит только от тебя. Пиши как можно лучше… Но я оставляю за собой право вычеркнуть то, что мне не понравится!..

— Уж кто бы сомневался, — пробурчал Алекс себе под нос.

— Что ты там говоришь?.. Хоть бы спасибо сказал любимой жене… за идею…

— А ты подойди поближе, скажу… Только не жми слишком сильно, ребра болят…

Джинджер подошла к кровати, обняла Алекса, и он поцеловал ее так, будто они не виделись целый год.

— Извини, пока могу отблагодарить только так, — прошептал Алекс ей на ухо.

— Меня вполне устраивает, — промурлыкала Джинджер ему в ответ. — Но давай, скорее сращивай свои ребра и все остальное… И Эвелин тоже скучает…

От неожиданности Алекс вздрогнул.

— Ты лучше так не шути, а то врачам придется меня лечить еще и от сердечного приступа. Я думал, с ней наш знакомый фотограф уже давно подружился…

— Да, он за ней ежедневно увивается, но вздыхает она по тебе. Еще скажи, что Эва сюда ни разу не заходила!

— Приходила… — Он хорошо знает, что жене врать бесполезно, так что лучше сказать правду.

— Вот про нее можешь тоже написать, кстати. Вдруг ее история послужит уроком некоторым легкомысленным девицам…

— Чужие ошибки никого ничему не учат. Все норовят набить шишки именно на своем лбу, — невесело улыбнулся Алекс, потирая перевязанный бок.