Чтение онлайн

— Трюфели? Обычно они растут в северной Италии. И во Франции, — добавил Акерманн.

— Так я и думал, — сказал Франке. — Но березовый лес у вас тут имеется?

— Березовый? Да, таких здесь полно, — начальник лагеря с любопытством просмотрел перехваченные Франке объявления об «охотнике за трюфелями» в березовых лесах. Он прочитал их и отложил в сторону. — Но ведь это ничего не доказывает. Этот человек, даже если все так, как вы говорите, может быть где угодно.

— Здесь поблизости есть стратегические объекты?

— Есть лагерь для военнопленных, как часть общего тюремного комплекса. И еще идет строительство завода «ИГ Фарбен».

— Для которого, полагаю, вы поставляете рабочую силу, — закончил Франке.

Акерманн еще раз пролистал отчет и положил его на стол.

— Ну, если он здесь, как вы утверждаете, ему отсюда не выбраться. Здесь в лагерях около трехсот тысяч заключенных, — сказал майор. — В общей сложности.

— Да, и я хочу, чтобы каждого из них проверили, — заявил Франке. — Сегодня же.

— Вы хотите? — Акерманн смерил его взглядом.

— Да. Об этом распорядился генерал Гребнер в Варшаве. — Франке вытащил приказ. — А также рейхсмаршал Геринг…

Акерманн взял бумагу и с нарастающим гневом уставился на приказ, подписанный абверовским генералом.

Не скрывая своего пренебрежения, он дочитал меморандум.

— Герр лагеркоммандант, мы бы не хотели замедлять расследование подрывных действий, которые потенциально могут повлиять на ход войны, из-за межведомственных препирательств, назовем это так. Вы потратите целый день на согласование с вашим начальством, которое в любом случае будет получено. И если я правильно оцениваю ситуацию, вы не захотите быть ответственным за подобную проволочку в отсутствии вашего непосредственного начальства.

Акерманн скорчил недовольную гримасу. Еще раз взглянув на приказ, он положил его на стол и отодвинул от себя подальше. Франке видел, что майор предпочел бы схватить эту бумажку и разорвать ее в клочья. Внезапно он задумался.

— Два дня назад, говорите…

— Да. Утром двадцать третьего.

— Вчера мы пропустили на стройку в основном лагере тридцать одного наемного рабочего. А покинули территорию только тридцать.

У Франке заблестели глаза.

— И вы это не расследовали?

— Охранники предположили, что произошла ошибка. Время от времени это бывает. Но ни один заключенный не пропал. Какой безумец согласится по собственной воле остаться в этой адской дыре, полковник?

— Очень хорошо подготовленный и дерзкий, майор. Я прошу доставить ко мне человека, ответственного за эту рабочую бригаду.

— На это уйдет некоторое время.

Сегодня предстояло проделать огромное количество работы, сверить статистику. Ожидалось два новых поезда с заключенными. А эта погоня за фантазиями только отвлечет личный состав. Бросить все, и ради чего? Здесь, за колючей проволокой, находилось триста тысяч заключенных.

— Боюсь, мне придется обсудить это с коммандантом Хоссом, герр полковник.

— Я повторяю, герр майор, не в ваших интересах афишировать, что подобное ЧП произошло в отсутствии вашего начальника, вы же упорно продолжаете это межведомственное перетягивание каната по поводу того, кто главней…

В СС нет никакого уважения к Абверу, понял Франке. Акерманн очевидно считал себя человеком действия, который не боится замарать руки в дерьме ради фюрера, и неважно, какой кошмар он при этом творит — Франке обратил внимание на стоявший в лагере жуткий запах. Без сомнения, Акерманн считал полковника ретивым клерком, который занимается только перекладыванием бумажек.

И все же Франке понимал: эсэсовец видит, что прижат к стенке.

— Фромм! — лагеркоммандант вызвал адъютанта. Лейтенант, подававший им кофе, вбежал в кабинет.

— Слушаюсь, герр майор. Вызывать капитана Кимнера?

— Нет. Принесите пиджак, который обнаружили сегодня утром. В строительном контейнере.

— Слушаюсь, герр майор.

Франке посмотрел на заместителя начальника лагеря:

— Был обнаружен пиджак?

— Сегодня утром. Он мог попасть сюда откуда угодно, полковник. Он мог там пролежать три дня или неделю.

— К вам кто-то проник, майор! — Франке торжествующе ткнул пальцем в стол, глаза его сверкали. — Он рисковал жизнью, чтобы попасть сюда. Я это знаю. И мы должны узнать, ради чего.

Перед ужином Альфред отправился к сороковому бараку и разыскал Лео. Сидя на койке, тот изучал шахматную позицию на самодельной доске.

— Отойдем, — сказал Альфред. — Я должен показать тебе кое-что важное.

— Я тут вообще-то занят, — ответил юноша. Но старик похоже был сильно взволнован.

— Скорей.

— Вы прямо как натянутая струна, — заметил Лео, пока они шагали в отсек для больных, который находился в глубине барака. — Что происходит?

— Твои молитвы услышаны, — объявил Альфред, широко улыбаясь. — Все, что я тебе скажу, останется исключительно между нами. Ты никому не будешь об этом рассказывать, ни приятелю, ни соседу по койке. И уж точно ни новому партнеру по шахматам. Даешь слово?

— Мое слово? Ну, конечно, — Лео видел горящие глаза профессора. — Говорите, в чем дело.

Альфред сжал его руку:

— Кое-кто прибыл сюда, чтобы спасти нас.

— Сюда?

— Именно. В лагерь.

— А «вытащить нас» — вы имеете в виду…

— Вытащить нас из лагеря. У него есть план.

Лео скривился в подобии улыбки и положил профессору ладонь на лоб.

— У вас снова тиф, профессор? На сей раз вы точно бредите.

Альфред пробуравил Лео взглядом.

— Я похож на больного, Лео?

— По правде — совсем не похожи, в первый раз за несколько недель, — Лео мотнул головой.

— Тогда смотри. Я тебе кое-что покажу. — Мимо них в сортир прошел заключенный. — Иди-ка сюда и говори потише.