Чтение онлайн

— До этого вы говорили о несчастном случае, — вклинился в разговор Ландгут.

Воок повернулся к нему.

— А я и не опровергаю.

— Ландгут, Майнельт и Аэлиг тоже были на том берегу, — настаивал Шлихтинг.

Драхвитц улыбнулся.

— Аэлиг, который до тридцать третьего года был социал-демократом, а после войны считался умеренным? Оригинально!

— Какое отношение имеет прошлое Аэлига ко всему случившемуся?

— Вы забываете о мотиве… несчастного случая.

От этих слов даже у Ландгута исчезла с лица улыбка. Он осторожно спросил:

— Вы связываете убийство Геердтса с этим несчастным случаем?

— Ох. Боже мой!

— Тогда речь должна идти об одном и том же преступнике или об одной и той же группе лиц?

— Между нами, монахами, говоря, да! — ответил Драхвитц.

— Ну, тогда я могу быть за себя спокоен, — доложил Ландгут. — Меня нет в коллекции Геердтса, и поэтому у меня отсутствует всякий мотив.

— А вы вообще выставку видели?

— В свое время я осмотрел ее в Гамбурге, — ответил Ландгут после некоторого замешательства.

Драхвитц повернулся к Вооку:

— А вы?

— Я знакомился с ней во Франкфурте, — спокойно произнес антиквар. — Меня там тоже нет.

Взгляд советника уголовной полиции медленно перешел на Шлихтинга. Зубной врач торопливо заговорил:

— С выставкой я в общем-то знаком. Но, как меня заверили Ландгут и Воок, я в ней тоже не представлен.

— Вот оно как! — перебил его Драхвитц. — Значит, один из вас является Флюгером!

Шлихтинг и Ландгут вздрогнули, а Воок, как бы защищаясь, поднял руку.

— Давайте ближе к делу, Драхвитц, — сказал он. — Если говорить серьезно, то именно вы упоминаетесь в документах, не так ли?

— Хм, — прозвучало в ответ.

— Если мне не изменяет память, в качестве штурмбанфюрера и служащего Ведомства имперской безопасности.

— Да, да, — согласился Драхвитц. — Однажды во время непринужденного обеда, который устраивал Гейдрих, я действительно познакомился со штандартенфюрером Флюгером. Это было более двадцати лет тому назад, но мне кажется, что я бы узнал его при встрече.

Драхвитц весело осмотрелся вокруг и продолжил:

— Но давайте вернемся к коллекции и моей личности в ней. Если я правильно понял, вы намекнули, что у меня, в противоположность вам, был мотив для устранения Вебера, не так ли?

— Не стоит так формулировать, — выдавил из себя Воок.

— Почему же не стоит? — спросил Драхвитц. — Я могу возразить, ведь на охоту меня не приглашали!

Воок попытался улыбнуться.

— Что, однако, не исключает вашего возможного появления там. Как и любого иного лица. Не забывайте про туман и плохую видимость!

— После только что высказанного подозрения в отношении меня, я чрезвычайно рад сделать следующее сообщение: дней восемь назад Геердтс представил свою коллекцию бургомистру, и я имел возможность просмотреть ее. При этом мною сделано любопытное открытие. Выставка Геердтса пополнилась на несколько человек! Могу вас заверить, что вы трое, как и я, были представлены в той коллекции! Говорю вам это потому, — закончил Драхвитц с наслаждением, — что кто-то здесь высказался о мотиве!

В полдень машина комиссара Шоппенхауера свернула к Рыночной площади Рендсхагена и остановилась напротив антикварного магазина «Ханзен и Воок». Комиссар не успел выключить мотор, как на пороге появилась Жаннет Мессемер.

— Вы из Фёрдорфа? — спросила она, когда Шоппенхауер и Фреезе подошли к ней.

— Оттуда.

— Это был… Вебер?

Комиссар молча кивнул, потом, указав на дверь, спросил:

— Мы можем войти?

— Конечно, извините меня, пожалуйста! — смутилась Жаннет.

Когда они оказались в помещении, Жаннет обратилась к Шоппенхауеру:

— Боюсь, что это убийство будет представлено как несчастный случай.

Шоппенхауер задумчиво ответил:

— Я тоже так думаю. Поэтому взял отпуск и прибыл сюда.

— Вебер был вашим другом?

— Да, мы дружили.

Жаннет глубоко затянулась сигаретой.

— Вам, наверное, скажут, что был сильный туман. В общем-то это правда. Но там, где мы стояли, видимость была метров двадцать и можно было рассмотреть противоположный берег. Значит, стрелявший знал, в кого стреляет. Я увидела ствол ружья, просунутого сквозь ветки, и крикнула Веберу, но все произошло очень быстро.

— Стрелявшего вы не узнали?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. Кустарник там очень густой. Я видела только ствол ружья. Когда прозвучал выстрел, я прямо-таки остолбенела, только смотрела на Вебера, которого быстро сносило течением. Я хотела прыгнуть за ним, но не могла двинуться с места. Кроме того, я плохая пловчиха и навряд ли сумела бы вытащить его из воды.

— Это было бы бесполезно, — успокоил ее комиссар. — Он умер сразу.

Шоппенхауер остановился, увидев, что она вздрогнула. Затем продолжил:

— Кто же находился на противоположном берегу?

— Я, — послышался голос адвоката.

— Прекрасно! А кто еще? — нетерпеливо спросил комиссар.

Стоя в стороне от Шоппенхауера и Жаннет, Фреезе рассматривал статуэтку сидевшего на корточках Будды. Нос адвоката был слегка сморщен, поскольку толстый живот Будды вызывал отвращение, а улыбка казалась бесстыдной.

— На том же берегу находились Шлихтинг, бургомистр и Ландгут, — поразмыслив, ответил Фреезе. — Кроме них, еще несколько человек.

— А кто стоял к Веберу ближе всех?

Адвокат пожал плечами.

— Не знаю. Берег густо порос кустарником. Это мог быть любой из нас.

Шоппенхауер молча кивнул и подошел к Жаннет.

— Вы недолго были знакомы с Вебером, но мне кажется, что он понравился вам, не так ли?

Жаннет промолчала.

Комиссар прошелся по магазину, осматривая выставленные на продажу вещицы.

— А где доктор Воок? — спросил он.

— Обедает в «Ландскнехте».

Шоппенхауеру показалось, что на ее лице мелькнуло недовольство.