Чтение онлайн

Андрей ушел за стойку, погремел там посудой, включил кофеварку, и она скоро заплевалась ароматными брызгами. Андрей не отходил от аппарата, хотя вполне мог бы в ожидании, пока кофе варится, начать разговор. Но он молчал, и Марина это молчание расценила так: он не знает, с чего начать, он боится.

Тишина была тягостная, будто между ними висела большая тяжелая веревка, как канат в школьном спортзале. Наконец Андрей разлил кофе по чашкам, принес к столику. Когда снимал чашки с подноса, Марина заметила, что руки у него подрагивают.

«Сколько ему? Тогда было тридцать. Плюс двадцать три. Итого... Неужели пятьдесят три?! Да... Но выглядит хорошо. Спортивный, крепкий, хорошо одет. Вот только что у него с лицом? И совсем седой... А тогда был темненький такой!»

– Марина, ты узнала меня, одна из немногих узнала. А не должна была узнать. Доктор говорил: так изменю, что никто не узнает! И ведь не узнает никто! Тем более я сейчас не Андрей, а Пал Палыч, и не Травин, а Лесников. Вот так, Пал Палыч Лесников... – Андрей замолчал.

Руки его, лежавшие на краю стола, выдавали его волнение. Казалось, что он держится за край стола, чтобы не упасть.

Марина собралась и спросила, пытаясь унять дрожь в голосе:

– Ну что ж, Пал Палыч Лесников, скажи мне: куда ты от меня скрылся? И если хотел скрыться, то зачем сейчас пытаешься что-то объяснить? Ты хотя бы понимаешь, что я тогда пережила?! Зачем? Что за испытание ты придумал? Сначала ты шатался за мной привидением, потом изображал любовь, а потом – утонул! Утонул, чтобы воскреснуть через двадцать три года! Зачем?

Марина не заметила, как перешла на крик, и лишь когда скрипнула дверь, ведущая в подсобку кафе, где ночевала Тоня, Марина замолчала.

Андрей на скрип обернулся, махнул Тоне: мол, сгинь! И она сгинула.

– Марина! Даже преступнику дают возможность сказать последнее слово. И выслушивают его! И я прошу тебя, выслушай! Просто для того, чтобы понять меня.

– Хорошо, говори. – Марина взяла в руки чашку, но руки дрожали, и она осторожно поставила ее на место. В последний момент рука у нее дернулась, и на льняной скатерти расползлось безобразное коричневое пятно.

Марина виновато посмотрела на Андрея.

– Не переживай, Мариш, уберем все...

Из дневника Марины

«Этот день я вспоминала постоянно. Сначала просто проживала в нем, и только в нем, в этом дне. Потом он стал неотъемлемой частью меня, как рука или нога.

День был обычный в череде дней конца августа, если можно назвать обычным день совершенно необычной для двоих недели, когда каждая минута каждого дня, словно прозрачная капля, капала в сосуд времени, и с каждой каплей места в этом сосуде оставалось все меньше и меньше. Мы не считали ни минут, ни часов; не замечали людей, которые были рядом. Они читали книжки, прячась в тени скалы, ели переспелые розовые помидоры, щедро посыпая срезы солью, играли в карты и в мяч. Люди были шумными. Ладошкой по мячу били гулко, разговаривали громко, даже газетой шуршали оглушительно. Но мы почти ничего не слышали. И никого не видели. У нас была своя жизнь, параллельная. Она проистекала на поляне в старой желтой палатке, которая днем до одури раскалялась на солнце, а ночью остывала, и если бы мы были врозь, то замерзли бы, наверное.

Мы сидели до глубокой ночи у костра, грелись травяным чаем, разговаривали и смотрели на звезды, которые отсюда были ближе. Звезды сыпались с неба, падали в костер, а из костра улетали в небо искры, чтобы стать новыми звездами. У меня кружилась голова от этого звездного круговорота, от близости любимого мужчины, такого взрослого, серьезного.

Мы почти не спали – жаль было времени на сон. Август истекал, заканчивались мои каникулы, а вместе с ними и наше с Андреем счастье. Он ничего не говорил про наше будущее, а я не знала, как его спросить. Ну почему все в отношениях между мужчиной и женщиной всегда решает он?! Если бы он спросил меня: как мы будем жить с тобой дальше, я бы сказала ему, что у меня есть в Питере комнатка, доставшаяся мне от бабушки, маленькая, но уютная. И в ней нам обоим хватит места.

Но он не спрашивал, как мы будем жить дальше. И я думала, как я буду без него?! Я же не смогу даже письмо ему написать! Кто принесет ему письмо в эти скалы?!

Лишь однажды он сказал, что у него очень много проблем, и он боится что-либо решать, так как не знает, что будет дальше. Тогда я сказала, что оставлю ему свой адрес. А он ответил, что даже не знает, сможет ли он им воспользоваться в ближайшее время, но вот немного позже – обязательно!

– Ты приедешь ко мне? – спросила я и похолодела, ожидая ответа на вопрос.

– Конечно, приеду, – сказал он грустно, и я поняла, что если он и приедет, то очень нескоро...

А адрес свой оставить ему я так и не успела...»

– А что я должен был сказать тебе, Марина? – Андрей потрогал колечко на ее руке. – Я должен был сказать тебе, что, скорее всего, я не приеду? А потом смотреть, как ты плачешь, и тоже задыхаться от боли? Хотя, если бы я открыл тебе тогда правду, может быть, в жизни все сложилось бы иначе...

...Будь он осторожнее, все, наверное, закончилось бы так, как он и предполагал: Маринин отпуск подошел бы к концу, она уехала бы в Питер, оставив ему адрес, а он, когда все завершилось бы благополучно, сел в поезд и поехал бы к ней, в самый красивый город в мире, в котором он, кстати, никогда не был. Вот единственное конкретное «никогда не был», а все остальное – «бы да кабы». Мечтания все какие-то. Может, это у него от полной неопределенности?!

Но в тот день все пошло наперекосяк. Сначала они поссорились. Не то чтобы серьезно, но Марина обиделась. Из-за того, что он толком ничего не говорил ей о будущем. Она надулась. И у него совсем не было настроения с ней разговаривать. Она лежала на полотенце, лицом вниз, и молчала. А он выкладывал маленькими камешками рисунок на ее горячей спине. Она вздрагивала от щекотки, камешки сваливались, и он упорно укладывал их на место.

– Марин, – позвал Андрей. – Маришка!

Она не откликнулась.

Зато откликнулся парень, который давно за ними наблюдал.

– Андрюха, ты?!

Андрей внимательно посмотрел на того, кто его окликнул. Прикидываться дураком было глупо. Влад, сосед и приятель. Не друг, а приятель. С дамой.

«Черт! – подумал про себя Андрей. – Вот же угораздило!»

– Андрюх, а ты...

Травин договорить ему не дал, поднялся с камней, широко улыбаясь, шагнул Владу навстречу, крепко жамкнул ему руку и первым заговорил:

– Владка! Здоров! Как сам?! Рассказывай!

Марина подняла глаза, внимательно посмотрела на того, кого Андрей назвал Владом. От нее не укрылось, что голос у Андрея был напряженным, каким-то наигранно радостным; она же уловила сквозившие в нем досаду и раздражение.

Мужчины медленно уходили вдоль моря, и Марина не слышала, о чем они говорят, но она все-все поняла: он не хочет ее знакомить со своими друзьями, он старательно избегает общения с людьми, и даже своим знакомым он не рад. О-о, она хорошо знала, что это такое, когда мужчина не знакомит девушку со своими друзьями! Этому есть только одно оправдание.