Чтение онлайн

– Командир, вы сможете подержать режим?
– спрашивает штурман.

– Попробую. Штурман берет в руки секстант.

Какую звезду визировать? Ладно, Арктур. Сегодня он хорошо виден, а расчеты по нему менее сложные, чем по планетам. Штурман крепче упирается ногами в пол кабины.

– Дайте крен влево... Стоп! Теперь немножко правой ноги... Достаточно! Режим, командир!

Штурман ловит звезду видоискателем и пускает секундомер. Арктур чуть подрагивает в крошечном пузырьке в центре поля.

Многие штурманы с большим недоверием относятся к расчетам по звездам. Назаров знал таких, которые утверждали, что восстанавливать ориентировку по звездам - все равно что гадать на кофейной гуще. Отчасти страх перед звездами у них был связан с тем, что расчеты по ним действительно сложны, но главное при этом способе недопустима даже малейшая небрежность, иначе можно получить ошибку в сотни километров.

Назаров доверял звездам. В свое время он потратил не один месяц, чтобы в совершенстве овладеть этим искусством, и теперь легко управлялся с секстантом и астрономическими таблицами. Поэтому он терпеть не мог, когда при нем пренебрежительно отзывались о "звездочетах".

Пилот ведет машину так, как не вол ее ни один летчик, с которым штурману приходилось летать раньше. Штурман стискивает зубы. Ах, сволочи, что они с ним сделали...

– Промер окончен, командир. Спасибо. Штурман записывает результаты визирования в бортжурнал.

– Как вы себя чувствуете, командир?

– Ничего...

По его голосу штурман понимает, насколько пилоту плохо. Каких усилий стоит ему не сорваться, не потерять голову, управляться со штурвалом, педалями, тумблерами, переключателями... Если бы он мог хоть чем-то помочь пилоту! Если бы они находились в одной кабине или хотя бы имели доступ друг к другу...

Штурман засовывает секстант в чехол и берется за таблицы. Потом прокладывает на карте линию.

– Командир, доверните вправо двенадцать...

– Понял, двенадцать. Следите. Самолет кренится, разворачиваясь на нужный курс.

– Стоп!
– говорит штурман.
– Так держать, командир.

– Понял.

– Командир, подходим к Сувалкам. Скоро будем над Белоруссией.

Все эти сведения пилоту не нужны, штурман прекрасно понимает. Но он понимает и то, что любыми средствами должен держать Добруша в напряжении. Должен что-то говорить, чтобы тот сосредоточил внимание на полете, а не на боли и слепоте. Если он перестанет напрягать спою волю, свои силы, сознание может незаметно покинуть его, и тогда все расчеты ни к чему...

Поставив точку на карте, штурман прокладывает прямую линию до Минска. Это кратчайший путь. Потом он еще раз уточнит место самолета и проложит такую же линию до аэродрома.

– Доверните чуть вправо, командир... Еще... Хорошо! Маленький крен на левое крыло... Стоп! Держите так, командир.

– Постараюсь. Штурман.

– Да?

– Вы все еще не связались со стрелком?

– Нет, командир. Пока не связался.

– Постарайтесь что-нибудь придумать. И говорите о чем-нибудь. О чем угодно.

Пилот дышит часто и хрипло, слова звучат невнятно. "Дело плохо", - думает штурман. Если пилот просит его говорить, значит, дело из рук вон плохо. Значит, он сам чувствует, что в любой момент может потерять сознание.

– Командир, вам нужно еще перевязаться, - говорит штурман.
– Вы слышите меня? Возьмите бинт из аптечки и перевяжитесь.

– Да. Понял.

20

"Бинт... да, нужно взять бинт, - вяло думает пилот.
– Нужно..."

Штурвал жжет руки. Спина одеревенела, а руки и ноги пилот ощущает как часть тела лишь по временам. Мысли путаются.

Пилот немного сдвигает на штурвале правую руку и потом сжимает его еще крепче. Он забыл, что должен был сделать. И эта гнетущая чернота...

"Пилоты, безответственно забывая выключать в полете колеса, допускают перерасход горючего..." Откуда это? Что за чушь? "Пилоты, забывая..."

Губы пилота растягиваются в непроизвольной ухмылке. Он вздрагивает. Холодная волна ужаса прокатывается по телу: "Схожу с ума!" "Пилоты, забывая..."

– Прекратить!
– орет он.
– Прекратить!

– Командир! Что с вами?! Командир! Пилот приходит в себя. Он пытался сбросить привязные ремни и вскочить на ноги. Тяжело дыша, он сползает по спинке сиденья, медленно расслабляет сведенные судорогой мышцы.

– Командир!
– зовет штурман.

– Смесь, - бормочет пилот. Потом говорит более твердо: - Слишком богатая смесь... Надо отрегулировать.

Штурман облегченно вздыхает:

– Простите, командир. Я забыл вас предупредить...

– Ничего...

Пилот забыл отрегулировать подачу воздуха от нагнетателей в смесительные камеры моторов. Это надо было сделать сразу, как только они набрали высоту. Это поможет сэкономить горючее.

Пилот подается вперед и медленно, осторожно регулирует подачу воздуха. Потом переносит руку на штурвал.

– Командир!

– Я слушаю, штурман.

– Вы взяли бинт? Вы перевязались? Ах да. Надо перевязаться.

– Сейчас, - бормочет пилот.
– Сейчас... Он поднимает руку и начинает ощупывать борт кабины. аптечка... Вот она. Зачем она ему нужна?

– Вы нашли бинт?
– спрашивает штурман. Да, правильно. Бинт. Отчего у него все лицо мокрое и липкое? И шея... Что-то ужасно давит...

– Возьмите конец бинта в зубы! Сильно мешает кислородная маска. Как же он возьмет бинт? Ах, да, надо ее сбросить. Сейчас...

– Командир, просуньте конец бинта под маску!
– приказывает штурман.
– Вы помните, на какой мы высоте? Пять тысяч! Здесь недостаточно кислорода! Будьте осторожны с маской! Когда же это все кончится!..

Он просовывает бинт под маску и сжимает зубами конец. Потом медленно заматывает его вокруг головы.

Мешает шлемофон. Мешает маска. Пальцы не слушаются.

Боль наваливается многотонной глыбой. От нее невозможно скрыться. От нее нет спасения. И когда пилот заканчивает перевязку, он чувствует себя обессиленным и опустошенным.

– Командир, вы перевязались?

– Да.

– Дайте чуть штурвал от себя.

– Ладно.

Он пытается шевельнуть руками, но не чувствует их. Выполнил он команду штурмана или нет? В каком положении машина?

– Командир, вы слышите меня? Дайте чуть штурвал от себя!

– Разве я не дал?

– Нет!