Одинокая охота
Шрифт:
Она миновала открытую спортивную арену и, проверяя на ходу кое-что при помощи своего мобильника, перешла на бег, чтобы без проблем подняться по склону к станции метро, не съехав вниз на глине под ногами. На экране она прочитала, что «Скрытая правда» переехала. Они остались на той же самой улице, но перебрались в более престижное здание, ближе к площади Стуреплан.
«Пропаганда ненависти явно приносит хороший доход», – подумала она.
Выйдя из метро, Линн увидела, что кто-то выходит из здания на Грев Турегатан, 3, направляясь от лифтов к стеклянной двери выхода. Она устремилась вперед и успела схватиться за ручку как раз перед тем, как дверь открыли. Она излишне невинно улыбнулась мужчине, который повернулся и с подозрением взглянул на нее, и сказала как можно мягче извиняющимся тоном:
– Мне надо наверх к маме. Она работает в отделе кадров.
Свет в коридоре на третьем этаже не горел. На часах уже было почти половина седьмого. Со стороны офисных помещений тоже не было света. Дверь агентства «Скрытая правда» оказалась запертой. Никаких признаков сигнализации: ни концевиков на ней, ни датчиков на стенах. Она закрепила мобильник на поясе брюк и направила его свет на замок. Он был простым, штифтовым, старой модели. Она вставила отмычку, прижала ее к его дну и осторожно повернула. Оно спружинило, и она скорее угадала, чем почувствовала едва заметное напряжение в цилиндре, а потом перехватила отмычку левой рукой, держа ее как рычаг, а правой вставила в замок вороток, выглядевший как согнутый под прямым углом кусок проволоки. Осторожными движениями Линн попробовала с его помощью повернуть цилиндр замка. При этом она давила на каждый штифт. Чувствовала, какие из них пружинили или сопротивлялись. Один за другим загоняла их на место. И в конце концов последний встал в правильное положение, а замок с щелчком открылся.
Линн беззвучно скользнула внутрь и огляделась при слабом освещении установленных у пола светильников. Помещение было тесным, в ряд стояли пять письменных столов. На двух столах лежали закрытые ноутбуки, остальные, похоже, забрали домой. В углу находилась мини-кухня со шкафом, кофеваркой, мойкой и холодильником, а в другом конце комнаты перед выходившим во двор окном виднелся большой стол с шестью стульями. Она подошла к одному из компьютеров, открыла его и проверила угол обзора веб-камеры. Закрыла и проверила ноутбук на соседнем столе. Отследив направление объектива его камеры взглядом, она остановила свой выбор на нем.
Вставив в него флешку, она уже собиралась запустить программу по взлому пароля, но передумала и оглядела монитор в поисках приклеенного листка бумаги. Однако его не оказалось. Под ноутбуком, снизу на крышке письменного стола и на задней поверхности его ящиков ей также не удалось ничего найти. Она уже хотела сдаться, решив, что зря рассчитывала решить проблему так просто, даже несмотря на то, что люди имели привычку записывать свои пароли, но сделала последнюю попытку. Она ощупала изнутри настольную лампу, посмотрела под стулом и приподняла беспроводную клавиатуру. Там он и находился. На нем было написано «Nordman. AK2437». Имя пользователя и пароль. Она ввела эти данные и принялась наблюдать за тем, как на экране появился логотип «Скрытой правды» на фоне шведского флага. Ей удалось сэкономить время, хоть она и смогла бы добиться того же самого результата с помощью специальной программы.
Кликнув по иконке Viper на флешке, Линн активизировала XOR, программу-обфускатор, предназначенную для того, чтобы помешать антивирусной системе обнаружить вторжение. Она также на всякий случай ввела код Rundll32 с временной задержкой, чтобы гарантировать удаление файлов DLL, когда все закончится, после чего, нажав Return, наблюдала, как exe-файлы начали устанавливать программу удаленного администрирования.
Шум в коридоре заставил ее вздрогнуть. Двери лифта открылись, и, увидев, как из него вышел охранник, она быстро выключила экран и вжалась в офисный стул. Луч его фонаря скользнул по комнате, а потом двинулся вдоль стеклянной стены, и только когда исчез на лестнице, она снова включила экран. До установки программы осталось тридцать секунд, и в попытке скрасить ожидание она обратила внимание на украшавшие стены плакаты. Одного из них с нарисованным на красном фоне вольфсангелем, геральдическим символом, который когда-то являлся символом организации «Белое арийское сопротивление», хватило бы, чтобы понять, на чьей стороне с политической точки зрения стояла «Скрытая правда». Пусть даже они и не использовали этот знак на своей веб-странице. Рядом с ним виднелся шведский военно-морской флаг, закрывавший половину стены.
И пацифик.
Она удивленно приподняла брови. Но потом до нее дошло, что они, скорее, воспринимали его как руну смерти, куриную лапу, которой правые экстремисты обычно украшали надгробия своих мертвых товарищей. Экран замигал. Она нажала Run software и покосилась в сторону коридора. Никого. На столе, стоявшем рядом с ней, лежало множество распечаток – статьи, листовки и плакаты. Прямо на них стояли пустые кофейные чашки и банки из-под энергетических напитков. А в урнах виднелись упаковки от кебаба, пиццы, суши и других продуктов быстрого питания.
«Они рискуют прослыть предателями своего народа за такие гастрономические предпочтения – сами способствуют смешению культур, с чем так рьяно борются. Но нацисты не слишком сильны в логике», – подумала она.
Зеленая полоска на экране компьютера тем временем заполнила все отведенное ей пространство. Заметив это, Линн нажала Finish и поднялась со стула, а потом попятилась назад зажав мобильник в руке. Она вошла с него в Viper RAT и, кликнув на Web camera remote, наклонилась так, что ее лицо оказалось на уровне камеры компьютера. Она увидела его на экране своего телефона и сместилась в сторону. Комната тоже была на нем хорошо видна. И, прежде всего, стол для совещаний. Сев на один из окружавших его стульев и постучав по поверхности стола, она увеличила до максимума чувствительность звука программы. После чего произнесла «один, два, один, два» обычным голосом и, отрегулировав уровень громкости так, чтобы ей не составило труда различить слова говоривших, посчитала эту часть своей миссии здесь законченной.
Теперь ей нужно было, воспользовавшись случаем, попробовать извлечь еще какую-то выгоду для себя.
Она полистала лежавшие на столе для совещаний бумаги. Большую часть составляли полиграфические буклеты хорошего качества, напечатанные сочными красками на дорогой бумаге. Листовки со светловолосыми детьми. С этническими шведскими семьями. Альбом с европейскими флагами на обложке. Черной униформой. Сельскими пейзажами. Тракторами и пшеничными полями. Высокими, покрытыми снегом горами. Флагами и вымпелами с символикой панъевропейской фашистской партии «Альянс за мир и свободу» (AМС). Она покачала головой. Это название вполне подошло бы в качестве девиза и анархистам. Она удивилась, поскольку эта организация имела прямо противоположные задачи. К партийной программе был приклеен листок с надписью «Как нам помочь датчанам собрать деньги для АМС?». Она пнула стоявшую под столом коробку. И здесь были копии программы. Она вздрогнула и наклонилась. «Поставщик: Постнорд Дания» – указывала наклеенная этикетка. В качестве отправителя значилась фирма Ульв А/С из Копенгагена.
У Линн все похолодело внутри. Она не проверила этот след в ноябре, когда в последний раз столкнулась с ними. Посчитала, что их, в конце концов, арестовали, когда удалось доказать причастность сотрудников данной компании к стрельбе около SEB банка. Ведь датская полиция имела все основания для того, чтобы отправить ключевых фигур организации в тюрьму. Всю верхушку. Она не стала глубже влезать в это расследование. Поверила Рикарду, когда он сказал, что они все предстанут перед судом. Потом исследование, которое она делала для Королевского технологического института, отняло у нее все время. Она не успела. Или не смогла. Устала от ненависти.
А сейчас они вернулись.
Речь явно по-прежнему шла о деньгах. Для правых экстремистов. Насколько она знала, Европейский парламент усложнил процесс получения средств ЕС экстремистскими партиями, и они беспокоились, что не смогут продолжать свою деятельность.
«И вполне обоснованно», – подумала она, поскольку руководство АМС состояло из одного шведского нациста и одного итальянского фашиста, осужденных за причастность к теракту в Болонье 1980 году, когда погибло сто человек. Вместо этого датчане явно выступили в качестве инвесторов.
В центре стола для совещаний лежал листок бумаги со сделанной от руки надписью: «Видеовстреча в пятницу в 15:00». Никакой даты. Она подошла к ноутбуку, камера которого фиксировала все происходившее здесь, закрыла Viper и вошла в календарь программы Outlook. Там значилось: «Пятница 16 марта, видеоконференция с Данией». Через три дня. Линн сделала пометку у себя в мобильнике.
Она не должна была пропустить эту встречу.