Чтение онлайн

Каждый новый день он просыпался на кровати, в доме, который ему выделили. Еду готовила служанка. Сначала это был автомат с промытыми мозгами и несколькими десятками прописанных реакций. Биоробот, голая функция, в которую превратили когда-то живого, настоящего человека. Но отвращение перебороло страх, и Констант взбунтовался. Он не мог жить с одним из этих существ под одной крышей.

От своего маленького бунта Констант ожидал чего угодно. Например, его могли показательно наказать, чтобы он не смел думать, будто может диктовать свою волю драконьей империи даже в самом малом. Но Константа не наказали. Его прошение удовлетворили на следующий же день. Так в выделенном пленнику доме появилась новая служанка, следящая за чистотой и готовящая для него – девочка по имени Номи.

Она была немного похожа на голографический аватар интеллекта Зари. Констант подарил ей сплетённый из красных, белых и бледно-розовых, проводков браслет на руку и сходство только усилилось. Проводки он достал, нарезав часть сетевого кабеля, пока из нескольких десятков украденных из Аш-амоном ретрансляторов, усилителей, преобразователей и прочего сетевого оборудования пытался собрать примитивный узел связи с несколькими подключаемыми абонентами.

Номи обрадовалась подарку и больше не плакала, когда Констант подпирал ночью стулом дверь своей комнаты. Ей было хорошо у нового хозяина и Номи сильно боялась, что он может прогнать её потому, что она некрасивая и он не разрешает ей греть свою постель по ночам. Но раз новый хозяин подарил ей такой прекрасный и необычный браслет, значит всё в порядке. Он доволен ею и не собирается гнать прочь. А то, что не разрешает греть по ночам постель, так мало ли какие у новые хозяина предпочтения. Зато он почти каждый вечер, после того как возвращается из цитадели ордена хранителей, садится вместе с Номи и учит её язык. А последнее время, когда хозяин уже немного научился, он иногда рассказывает Номи волшебные сказки про чудесный мир, где ни у одного человека нет хозяев или, наоборот, где все люди хозяева, а служат им не другие люди, а только лишь металлические големы. Где всегда полно вкусной еды и у каждого много красивой одежды и прочих вещей тоже очень много. Где никого не «улучшают», превращая человека в бездушный механизм только и умеющий, что выполнять одно-единственное дело, но зато умеющий выполнять его очень хорошо. Сказочный, чудесный мир. Номи плакала, потому, что такой прекрасный мир точно не мог ног существовать на самом деле. Новый хозяин терялся, спрашивал, почему она плачет. А она никак не могла ему объяснить и сама не до конца понимала – почему. Почему от слишком хороших сказок иногда сами собой наворачиваются и текут по щекам слёзы?

Понемногу Констант изучал драконью империю. Он закончил собирать уже второй узел связи, на этот раз для десятка абонентов, но в раскуроченном оборудовании заканчивались детали. Возможно, местные что-то поняли из принципов его работы, но без материально-технической базы их знания бесполезны, а два лишних узла связи не смогут дать им никакого преимущества.

Так называемые хранители неприятно удивили Константа довольно неплохими, пусть где-то отрывистыми, а где-то поверхностными, техническими знаниями. Они пользовались довольно продвинутой математикой, где-то на уровне учеников второго или третьего кругов обучения средней школы. Понятия функций, переменных и начала комбинаторики, были им знакомы. Они знали, что такое постоянный ток и даже использовали примитивнейшие гидроэлектростанции, чтобы его вырабатывать. Там, же где не имелось текущей воды, большие колёса вращались специально измененными силой животными, а иногда и рабами. Что такое переменный ток они не знали и поэтому не умели передавать энергию на большие расстояния по проводам.

Они прекрасно разбирались в биологии и даже в генетике, успешно, хотя и несколько грубо, изменяя наследственность зверей и рабов-людей в нужную им сторону с помощью силы. Ему показали действующую биологическую электростанцию – по сути, огромное брюхо, переваривающее любую органику и выдающую слабый электрический ток. У Константа создалось устойчивое впечатление, что знания генетики и общей биологии – хранители не открыли сами, а где-то нашли или украли. Слишком уж отрывистыми и плохо сочетаемыми между собой они были. Сложное знание соседствовало с вопиющими пробелами в самом простом. Может быть, такой же пленник как Констант был вынужден им объяснять начала генетики или же они выкопали их в древних книгах погибшей технической цивилизации, на останках которой возвысилась драконья империя.

А на этой версии земли когда-то явно существовала технически развитая цивилизация. Цитаделью ордена хранителей назывался замкнутый комплекс небоскрёбов, закованный в каменную броню, чтобы не развалились от старости. Отдельные здания были соединены между собой подземными переходами. Константу особенно некогда было гулять и заниматься исследованиями, но кое-что он видел. Впрочем, не так уж много – похоже, что прошли, по меньшей мере, несколько столетий с тех пор как местную цивилизацию поглотили дикари-паранормалы. В то, что сами маги или хотя бы их предки могли создать развитую техническую цивилизацию – Констант не верил.

Да, местные маги понимают, какую мощь представляет собой развитая цивилизация. Они пользуются старыми машинами, доставшимися им в наследство от тех, кого они поглотили. Удивительно, что древние машины ещё работают. Константа пока не подпускали к старым машинам, а жаль, очень жаль.

Орден хранителей не только использовал старые машины, но и пытался строить собственные. Старые небоскрёбы, снаружи закованные в камень, внутри тоже переменились. От старой начинки остались только перекрытия и фрагменты внешних стен. Хрупкие, плохо сгибающиеся, провода змеились по каменным стенам. Они протянулись от ближайшей гидроэлектростанции и заканчивались гроздьями тусклых ламп. Лампы по всем параметрам, проигрывали обычным свечам, но, видимо, для ордена хранителей использование электрического освещения было вопросом престижа. Собственно, от самих небоскрёбов мало что осталось, их переделывали по несколько раз. Здесь требовались скорее археологи, чем историки, а Констант так и вовсе всего лишь инженер.

Не менее любопытной была социальная структура местного общества. По крайней мере, тот срез, которого Констант вынужден непосредственно касаться. По аналогии с другими магическими мирами, следовало ожидать, что разделение на «людей» и «низших» здесь также проходит по признаку наличия или отсутствия дара. Отчасти так и было, но не настолько просто. Местный социум, в самом прямом смысле, был построен на рабстве. Здесь свободным считался только тот, кто имеет рабов. Нет рабов – значит раб ты сам. Есть рабы – следовательно, общество признаёт тебя в качестве «человека» и ты уже что-то стоишь в его глазах.

Номи была рабыней Константа и отказаться от неё не имелось никакой возможности, если он конечно не хочет потерять свой статус «свободного человека», пусть эта свобода весьма призрачна и условна. Впрочем, Констант и не думал прогонять Номи. С ним девочке явно будет лучше чем с кем либо ещё здесь. Она только недавно прекратила запихивать в рот любое количество еды, которое он ей давал. При этом, если Констант не разрешал есть чётко выраженным приказом, она могла буквально умирать от голода и при этом добросовестно готовить для него, не смея взять себе ни кусочка. Он чуть с ума не сошёл, когда обнаружил это и осознал, что несколько дней маленькая девочка голодала только потому, что он был занят собственными мыслями и забыл разрешить ей брать еду. Но с разрешениями тоже приходилось быть осторожным потому, что Номи могла съесть за раз столько, сколько взрослому человеку хватило бы чуть ли не на неделю. Видимо она руководствовалась принципом – ешь, пока дают, потом могут и не дать. И только в последние дни Номи научилась самостоятельно ограничивать себя, поверив, что не обязательно всё съедать сегодня, завтра тоже можно будет поесть и послезавтра.

Рабом мог быть не только «обычный человек», но и одарённый. Понятно, что на практике это встречалось относительно редко.

Местные прекрасно освоили и активно пользовались техникой «промывки мозгов», когда всё многообразие возможностей живого человека сводят к выполнению конкретной функции. Чудовищная операция необратима, но местные паранормалы не видели в ней ничего чудовищного. Наоборот, они считали, что живые механизмы гораздо лучше выполняют свою роль, меньше ошибаются и вообще удобнее «необработанных» людей.

Они специально выводили «линии» рабов «оптимизированных» для решения той или иной задачи. И тоже не видели в этом ничего такого. Считая подобное положение дел полностью нормальным. Для создания устойчивых линий использовались любые методы, начиная евгеникой и заканчивая прямым изменением генома сразу после зачатия с помощью проклятой таинственной силы и куцых знаний наворованных орденом хранителей. Процент нежизнеспособного брака при прямом вмешательстве в генотип просто зашкаливал, доходя до девяноста девяти процентов. Но они всё равно полагали процесс экономически оправданным. Успешным считался результат, при котором объект выживал, изменения сохранялись и самостоятельно воспроизводились в потомках.

За пленником присматривал притащивший его в этот лепесток Редклиф, боевой маг – невидимка, входивший в специальное подразделение асасинов. Насколько понял Констант, Редклиф работаюл на орден хранителей, но сам не входил в него. Каждое утро он заходил за Константом и отводил его в цитадель ордена. Там он выступал переводчиком и гидом, по настроению объясняя непонятные чужаку тонкости или отделываясь приказом не докучать ему. Редклиф начал учить пленника местному языку, но когда появилась Номи, то взвалил этот труд на маленькую служанку. По воину было видно, что он тяготится обязанностью охранять чужака и служить ему переводчиком.